— Она не молодая, — возражает он и тоже осекается.
Поняв, видимо, как странно это прозвучало.
— Так ты со старушкой связался? Тогда даже не спрашиваю, чего тебе не хватало, — язвлю я.
— Не со старушкой, не передергивай. Я не то хотел сказать.
— А что? — слова льются из меня против воли.
Знаю, что самое лучшее для меня сейчас молчать и выслушать его, но не могу себя заткнуть. Это обычная реакция на стресс. Иногда я замыкаюсь в себе, а иногда меня прорывает.
— Мой ребенок не сегодня родился.
— Конечно. Нашей Тасе уже седьмой год.
— Мой второй ребенок, — огрызается он. — Моему сыну уже полтора года.
На этих словах меня припечатывает к стулу, на котором сижу.
Сыну… Полтора года⁈ То есть… В голове лихорадочно щелкает калькулятор — девять месяцев до родов и полтора года уже, а еще какое-то время на то, чтобы познакомиться и повстречаться прежде, чем забеременеть. Ну, как принято у «взрослых».
Это что, Антон изменяет мне уже около трех лет⁈ Даже чисто математически вряд ли сильно меньше…
Эта мысль не умещается в голове. Я не могу ее осознать и поверить.
Три года⁈
Нет. Быть этого не может. Это… какой-то бред. Какая-то злая шутка. Нереальность. Я не верю!
— Кто эта женщина? — спрашиваю резко подсевшим голосом.
Держать такой удар нелегко…
— Какая тебе разница? Ты ее не знаешь.
— Ну хоть за это спасибо. Что не среди моих подруг выбирал…
— Было бы из чего там выбирать, — парирует он и вновь эта пренебрежительная ухмылка.
И я не понимаю, чем она вызвана — то ли намеком на то, что у меня нет подруг или их слишком мало, то ли на то, что они некрасивые. Хотя о чем я думаю, вообще⁈ Мне обидно, что мужу не нравятся мои подруги⁈ Я в себе, вообще⁈ Но не исключено, что уже нет…
Я поднимаюсь со стула с высокой спинкой и пытаюсь уйти с кухни. Не уверена, что если еще останусь, то не разревусь прямо при муже. Не хочу показывать ему свою слабость. Не хочу, чтобы он видел мои слезы.
— Она из Праги, — останавливают меня его слова, брошенные мне в спину. — Ее семья владеет пивоварней. Мы встретились там в одной из командировок, ну и… закрутилось.
— Закрутилось⁈ — оборачиваюсь я и смотрю на него полными ненависти глазами. — Ты называешь это «закрутилось»? Ты изменил мне, Воронцов! Более того, ты мне изменял! Имел продолжительную связь с другой женщиной в другом городе, куда с такой регулярностью летал в командировки. А еще вид делал, что они так тебя напрягают. Что ты страдаешь каждый раз, когда злое начальство вновь отправляет тебя туда. Так это была показуха⁈ Такая ложь, сказочка для дуры-жены, чтобы я не заподозрила ничего? Скажи мне! — почти ору, на секунду забыв о дочери.