Я не сразу понимаю, что кричит мой муж, среди бранных слов неподдельный вопль отчаянья. Когда он чуть приподнимается, я тоже вижу, что наш дом уже полностью пожран пламенем, ни кусочка от него не останется, ледяной ветер раздувает огонь все сильней.
Мы строили его долго, выгребали все наши ресурсы, Костя даже из своего скромного бизнеса тянул лишь бы воплотить свою мечту в жизнь.
Свой собственный, двухэтажный, с гаражом и садом вокруг. Тем садом, что горит сейчас вместе с домом, веточки деревьев тлеют как спички. Мы все вложили в этот дом, всех себя. Даже большая часть моего дохода уходила на то, чтобы его отделать и обставить. Столько сил…
Пара месяцев всего, как закончили ремонт и выдохнули. Наконец, можно пожить в комфорте в своем доме, в хорошем районе частного сектора нашего небольшого города.
А теперь мы сидим на снегу и смотрим, как наша жизнь уничтожается быстро и ярко, словно бенгальский огонь на безумном празднике.
Со скрипом распахиваются наши ворота, во двор врываются желтые всполохи проблесковых и рев мотора большой машины. Кто-то выдергивает нас обоих из снега, и я осознаю, что это пожарные приехали. Опоздали парни, уже ничего не спасти.
Но нас все равно куда-то тащат, под руки выводят со двора, а другие в это же время уже раскатывают длинные серые пожарные рукава. Кто-то кричит команды, шума становится все больше. Хаос.
А я не могу оторвать взгляда от нашего полыхающего дома, пока нас не уводят за забор. Но какой бы высокий и сплошной металлический забор не поставил Костя, из-за него все равно виден масштаб этой, невыразимой словами, катастрофы.
Кто-то из пожарных заворачивает меня в блестящую золотую пленку термоодеяла, и я вцепляюсь в края, чтобы ее не сносило ветром. И все равно почти не чувствую холода, даже ледяной зимний ветер сейчас меня не пробирает.
– Тань… Тань, ну как же… – а вот убитый голос мужа пробирает, и я слепо нащупываю его руку, чтобы сжать холодную ладонь. Хочу обнять и вжаться в Костю, спрятаться от этого кошмара. У меня кроме него ничего больше не осталось.
Но вокруг суета, шум, еще более густой дым, смешанный с паром, валит от пожарища, когда его начинают тушить. Нас оттесняют в сторону еще сильней, и в итоге мы оказываемся в руках фельдшеров из подъехавшей скорой. Костя помогает мне забраться в их раскрытую машину, а сам куда-то убегает.
Он не может оставаться в стороне от пожара, а я не могу оставаться без него. Врачи с трудом меня усаживают на кушетку внутри скорой и заворачивают в одеяло, мои голые ноги уже почти посинели от холода. Пока женщина врач задает вопросы, осматривает и мерит мне давление, второй молодой фельдшер трет мои ступни сквозь одеяло, возвращая им чувствительность. Которая медленно превращается в боль.