В шкафу висит мой рабочий костюм. Черные брюки и водолазка. Фотограф должен быть незаметным, растворяться в толпе гостей, ловить моменты, а не привлекать внимание.
Прячу синяки под глазами бронебойным консилером. Подкрашиваю бескровные губы. Без помады, кажется, будто вся кровь ушла туда, в дыру под ребрами. Вожу кисточкой с румянами по щекам — надо же изобразить живого человека. Собираю волосы в пучок, и профессиональная невидимка готова.
Проверяю технику: три камеры, запасные батареи, карты памяти, вспышка. Руки делают все автоматически — столько свадеб отснято, что могу собирать оборудование с закрытыми глазами. Двести? Триста? Давно уже перестала считать. Чужое счастье, с любовью упакованное в гигабайты фотографий.
«Астория» встречает запахом дорогого парфюма и лилий. Лилии везде — в вазах, в композициях, в петлицах. Белые как снег за окном, как платье невесты, как моя тоска.
— Невеста в люксе на третьем этаже, — щебечет распорядитель, встречая меня в холле. — Сборы уже начались. Вы успеете?
Киваю. Всегда успеваю.
Поднимаюсь по лестнице, устланной красным ковром. Под ногами мягко, бегу, как по облаку.
Дверь люкса приоткрыта. Изнутри доносится смех, звон бокалов, возбужденные голоса. Стучу и захожу. Невеста стоит посреди комнаты в корсете и панталонах, руки разведены в стороны, как у фарфоровой куклы. Вокруг порхают подружки, мама и визажист с парикмахером.
Поднимаю камеру, и мир сужается до видоискателя. Так проще. Смотреть на жизнь через объектив, где все красиво скомпоновано, где можно выбрать ракурс, поймать свет, размыть фон. Щелк — мама застегивает пуговицы на спине платья. Щелк — подружка поправляет фату. Щелк — невеста смотрит на себя в зеркало, и в её глазах слезы счастья.
У меня тоже были слезы счастья. Три года и девять дней назад. Тоже декабрь, тоже белое платье, тоже «Астория» — правда, мы могли позволить себе только маленький зал. Антон плакал, когда я шла к нему через весь зал. Думала — от счастья. Может, уже тогда притворялся?
Как теперь понять, где началась его ложь, а где была правда? Да и надо ли?..
Невеста протягивает ногу, и её жених опускается на колено, чтобы надеть белую лодочку. Щелк. Еще один крупный план — его пальцы на её щиколотке. Нежно. Бережно.
Антон никогда не прикасался так ко мне. Он вообще не любил прикосновения и прочие нежности. Говорил, что у него личное пространство. А с Мариной, интересно, у него тоже личное пространство?
Встряхиваю головой, отгоняя мысли. Работать. Надо работать.
Церемония проходит в Белом зале. Название говорит само за себя — все белое: стены, потолок с лепниной, хрустальные люстры отбрасывают белые блики. Гости рассаживаются, шуршат платьями, перешептываются. Пахнет духами — тяжело, приторно. У кого-то явно перебор с «Шанелью».