Способность, конечно, реально крайняя, до такого лучше не доводить.
Ведь суть пояснения «за счёт души донора» для меня до сих пор неясна — что конкретно это означает. И что-то не хочется выяснять. Если просто выбью сейв действующего игрока и отправлю его в Колыбель, то это терпимо. А если убью окончательно? Зараза… Тогда подобное стоит применять только к врагам. Но даже Горад — и тот уже вроде как не совсем противник. А ещё у него нет лишних попыток… Тьфу! Получается, если выбью его, то самому же и придётся воскрешать заново! Если это «заново» вообще в данном случае будет доступно.
Выругавшись, я мысленно нырнул в Список и принялся гадать: кого же выбрать? Кто меньше всех сейчас нужен и у кого имеется запасной сейв? Горад пока полезен. Не всю информацию успел из него вытянуть. Пусть… поживёт. Что же до своих, то о возможности забрать жизнь ради общего выживания я узкий круг доверенных лиц предупредил и получил предварительное согласие, пусть и не все дали его с одинаковой готовностью. Никто не любит умирать. Но я клятвенно заверил, что это будет самый крайний случай. Так… Пусть будет один из гхэллов Тарпа Старого, прошедших через Список. Шкура я, не хочу рисковать ближайшим окружением, но этот эгоизм я готов себе простить.
Мысленный приказ заставил Фурию резко затормозить, взрыв лапами землю.
Какого…
Поражённо замерев, я несколько долгих, бесценных секунд изучал представшую картину. Так вот откуда берутся все монстры Бездны на островах. И вот в чём заключается основная способность Червя. Недаром, пока я мчался к цели, колебания тела монстра, проглядывавшего сквозь облака пыли, показались странными. Несмотря на эти движения, он оставался на месте. Что-то мне это смутно напомнило, хотя странно — такого за свою игровую жизнь пока не видел. Видимо, нечто подобное встречалось в доигровом прошлом.
Нижняя часть туловища монстра представляла собой двадцатиметровый яйцеклад, по которому с секундным интервалом ритмично пробегали упругие волны. Как только очередной импульс, скользящий по кожистой плоти, достигал финала, в воздух, словно из пушки, на десятки метров выстреливал склизкий кокон. Разлетаясь широкой дугой, круглые белёсые сферы одна за другой падали на землю и стремительно катились прочь. Уже в движении они оживали, запуская процесс реактивной трансформации: оболочки быстро раздувались, вспучивались нездоровыми нарывами и шумно лопались, разбрасывая ошмётки. Прежде чем явить острову очередное порождение Бездны, каждое яйцо успевало достичь своего предельного размера.