Я невольно улыбнулась, глядя на них.
— Давайте садитесь, а то еда остынет, — сказала я, стараясь увести их от мысли снова сбегать в детскую.
Мы расселись по своим местам, и мама разлила суп. Тёплый пар поднимался над тарелками, заполняя воздух ароматами. Папа и брат почти сразу увлеклись рассказами о том, как прошёл их день: папа с привычной сдержанностью, но с заметной гордостью в голосе говорил о заключённом контракте, а Джеймс перебивал его, вставляя смешные детали и истории о клиентах и коллегах.
Я с мамой переглядывались и молча слушали их болтовню. И в этот момент я снова поймала себя на мысли, что Джеймс становится всё больше похож на отца. Не только внешне. Та же осанка, тот же твёрдый, уверенный взгляд, но и в манере говорить, смеяться, держаться за столом.
Дом был наполнен теплом, запахами и смехом, и мне казалось, что в эти мгновения всё по-настоящему в порядке.
Мы ели медленно, не спеша, будто растягивая удовольствие от самого ужина и от того, что мы все вместе. Я отламывала кусочек ещё тёплого хлеба, намазывала сливочное масло, и оно мгновенно таяло на корочке.
— Ты бы видела, — начал папа, поднимая взгляд от тарелки, — как этот новый партнёр сегодня пытался нам втюхать свои условия. Сидит, улыбается, а сам в цифрах путается.
— Да-да, — подхватил Джеймс, — он ещё сказал, что у него «гибкий подход к работе». Пап, ты видел, как он глаза опустил, когда понял, что мы не купились?
Они оба рассмеялись, и я улыбнулась вместе с ними. Мне нравилось слушать их разговоры. Даже если я не понимала всех деталей, сама интонация уверенная, живая. И она наполняла дом ощущением надёжности.
— Мог бы хоть раз рассказать что-то хорошее, а не как вас кто-то пытался обмануть, — заметила мама, наливая себе чаю.
— Хорошее? — Джеймс сделал вид, что задумался. — А, ну да. Сегодня мы с папой успели вернуться пораньше, даже в пробках не застряли. Вот тебе и хорошее.
— Мелочь, а приятно, — усмехнулась я.
Вдруг из детской донёсся тихий писк. Едва уловимый, но для нас он прозвучал громче любых слов. Мама подняла голову, и на её лице появилась мягкая улыбка.
— Проснулась моя принцесса, — сказала она и, не дожидаясь, пока кто-то ещё встанет, отправилась наверх.
— Вот и всё, — усмехнулся Джеймс, откидываясь на спинку стула. — Как только она подаст голос, нас больше не существует.
Через пару минут мама вернулась, держа Тею на руках. Та была ещё сонная, с полуприкрытыми глазками и растрёпанными мягкими волосиками.
— Смотрите, какая мятая от подушки, — шепнула мама, и мы все засмеялись.
— Дай-ка я её, — попросил папа, уже поднимаясь из-за стола. Он аккуратно взял её, прижал к груди и медленно покачивал.