— Хозяин, в кузне всё готово. Горн раскочегарили.
— Хорошо. Сейчас приду.
Я свернул бересту, сунул за пояс и, одевшись, прошёл в кузницу.
— Что будем ковать, хозяин?
Я достал бересту, развернул.
— Вот это. Наручи. Для защиты рук.
Он наклонился, всмотрелся в набросок.
— Сложно будет. Нужно выгнуть пластины так, чтобы по руке легли. И соединить надёжно.
— Справимся. Начнём с простого — прямые пластины. Потом подгоним.
Доброслав кивнул и мы взялись за работу.
Первая пластина вышла кривой. Я раскалил железо добела, выложил на наковальню, начал бить молотом. Но удары получались неравномерными, с одного края металл стал тоньше, с другого — остался толстым. Пластина получилась волнистой, как кусок жести после урагана.
— Блин… — выругался я и швырнул её в угол.
Взял следующий кусок железа, положил в горн. Вторая пластина вышла лучше. Я следил за ударами, старался бить равномерно. Металл выгнулся, но не сильно. Я остудил его в воде — зашипело, пошёл пар. Потом проверил толщину — примерно одинаковая по всей длине.
— Уже вроде получше, — сказал Доброслав.
— Лучше, но недостаточно, — мне хотелось лучшую броню.
Я взял получившуюся пластину, приложил к своему предплечью. Не легла. Слишком плоская. Нужен изгиб, чтобы повторяла форму руки. О чём и сказал Доброславу. Заново раскалив пластину, мы положили её на обрубок бревна. Доброслав придержал её клещами, я начал бить молотом по краям. Металл прогнулся и повторил изгиб дерева. После чего остудил. И проверив, констатировал, что это уже больше походит на наруч.
— Вот так надо, — удовлетворённо сказал я.
К вечеру сделали четыре пластины: две для одного наруча, две для второго. Все примерно одинаково изогнутые. Я примерил их, и сидели они неплохо, но нужны ремни, чтобы держались.
— Завтра займёмся креплениями, — сказал я. — А пока хватит, руки уже сильно гудят.
Доброслав начал гасить горн, а я вышел на улицу.
— Эй, Мижита! — позвал я мимо проходившего холопа.
— Звали, господин?
— Да. В общем, беги к Ваньке Кожемякину и купи у него кожу самую крепкую, что есть. Но при этом она не должна быть жёсткой. Принесёшь ко мне. И спроси сколько я ему должен. Всё понял?
— Да, господин.
Когда вышел на улицу, солнце уже готовилось скрыться за горизонт. Немного подумав, я сказал Доброславу, чтобы он приводил рабочее место в порядок, и шёл отдыхать. Сам же я направился домой.
В виду того, что Марьяна мне больше не готовила, я снова озадачил этим своих холопок. И позавтракав, я вернулся в кузницу. Доброслав уже был там, подкладывал угли в горн.
— Рано ты, хозяин.