— Лёв, — усмехнулся я, — ты же ось видел, а я нет. Поэтому и советуюсь, потому как не знаю глубину поломки.
— До Владимира продержится, — сказал он.
— Ну, значит, командуй холопам, чтобы перекидывали вещи, и в путь.
Через час мы тронулись, и ещё примерно через час подъезжали к воротам Владимира.
Тогда же со стороны ворот показались всадники. Кольчуги были спрятаны под тулупами, у каждого на поясе сабля. Я сразу понял, что это не стража, а дружинники. Они встали поперёк дороги и один выехал вперёд.
— Кто такие?
После завершения ремонта саней, я пересел на Искру. И, выехав навстречу, расстегнул верхний крючок кафтана и снял шапку.
— Боярин Строганов. Воевода Московского княжества.
Всадник посмотрел на меня и выражение у него изменилось. Стало серьёзным и одновременно слегка растерянным. Все пятеро разом поклонились.
— Рады видеть тебя, воевода.
— И я тоже рад, — сказал я и уже собрался спросить про постоялый двор, но тот же дружинник заговорил первым.
— Прости, что сразу не признали тебя, воевода. Мы стояли с тобой на Суре. — Он помолчал секунду. — Видели, как ты бился на холме. И на льду потом.
Я посмотрел на него внимательнее.
Мужчине было лет тридцать. Под глазом шрам, тянущейся к уху. Но даже такая отметина не помогла мне вспомнить его лица.
— Так уж получилось, что поговорить лично ни разу не пришлось, — добавил он. — Куда путь держите?
— В Москву, — ответил я. — Ось у саней сломалась, решили остановиться на день. Тут у меня знакомцы есть.
Он кивнул.
— Как зовут тебя? — спросил я.
— Григорий.
Я усмехнулся.
— Знаешь, у меня отца тоже Григорием звать, — я подъехал ближе.
— Я его видел в тот день, — тут же сказал воин. — Вернее, как он бился с ханом Ахматом. И видел, как ты копьё своё бросил в него, чтобы отца спасти.
— Не осуждаешь? — спросил я.
— Нет. Ради своего отца я поступил бы также.
Я подъехал вплотную и протянул руку. Он на секунду замешкался, но потом пожал крепко.
— Зови меня Дмитрий, — сказал я. — Всё-таки кровь врагов вместе лили.
— Благодарю за честь, — поклонившись мне, произнёс он.
Вскоре мы проехали на подворье, и Варлаам пришёл часа через два после того, как мы разместились. Мы как раз обедали, когда в дверях появилась его фигура. Чёрная ряса, посох в руке, двое служек за плечом. Я поднялся и следом все, кто сидел рядом, сделали то же самое.
Он с довольным выражением лица, перекрестил нас.
— Здрав будь, Дмитрий Григорьевич.
— И ты будь здрав, владыко.
— Владыко, — повторил он с лёгкой усмешкой. — Всё никак не привыкну.
Я кивнул на лавку справа от себя. Служки засуетились, кто-то подвинул миску, кто-то принёс чашку.