— Это тот, которого мы от разбойников спасли? — перебил меня Ратмир.
— Да, он самый. Со мной вёл дела честно, но ты всё равно Майко позови, чтобы он не убавил цену.
— Хорошо.
— Так, на чём я остановился, — задумался я. — А точно… Куперис так же покупает у нас шкуры. Здесь ты сам примерно знаешь, что почём стоит. — Ратмир снова кивнул, тогда я продолжил. — С нижегородскими купцами не торопись… — и так допоздна мы проговаривали дела.
Почему я выбрал Ратмира? Да потому что я ему доверял. А также… не на Григория же это «складывать».
Теперь о сборах. После возвращения из Нижнего Новгорода я особо не торопился со сборами, думая, что на это уйдёт максимум неделя. Однако провозился с этим делом почти месяц.
Инструменты, сверла, шестерни, трубы, заготовленный огнеупорный кирпич, орудия, лафеты, посуда, одежда… Забирали всё, что нам могло пригодиться.
Из денег я взял с собой восемьсот рублей серебром, а остальные две тысячи оставил Григорию. На жалование дружины и другие потребности.
Забирал с собой шестьдесят человек дружинников. Остальные оставались с Григорием.
Прощальный пир получился громкий.
Я планировал посидеть тихо, выпить по кружке с ближними, лечь спать пораньше, потому что подъём до рассвета, а обоз не ждёт. Не вышло. Пришёл Доброслав с Настасьей, следом Ратмир с Марфой, потом Воислав, Богдан, Семён с женой. Потом откуда-то появились трое десятников, которых я не звал, зато кто-то явно позвал, потому что они пришли с жбаном мёда и выражением людей, которых не выгонишь. Потом Лёва с Авдотьей. Потом ещё кто-то. К закату в доме было человек тридцать, стол давно перестал вмещать всех, и часть сидела на лавках вдоль стен, часть стояла, и было очень шумно.
Алёна сидела рядом… Аня спала наверху, Анфиса уже клевала носом у Нувы на плече. Я смотрел на них и думал: «Вот, значит, как это выглядит, когда уезжаешь». На душе было тоскливо. Ведь я прекрасно понимал, что скоро начнётся новый этап моей жизни.
Пили до полуночи, а потом я выгнал всех, потому что утром надо было вставать в дорогу.
Встал до рассвета. Алёна не проснулась. Я оделся в темноте, нашёл кафтан, нашёл пояс и вышел на улицу, где холопы уже возились у телег. Лёва ругался с конюхом из-за какой-то упряжи, Доброслав нёс тюк с вещами и ворчал на рядом идущую жену.
Светало до странного медленно. Или мне так просто казалось? Не знаю…
Наконец-то проснулась Алёна. Мы сели в горнице, позавтракали. Помолились и потихоньку стали выносить наши последние вещи.
И пока мы этим занимались за воротами послышались голоса. Я сначала не понял… думал обозные. Потом вышел за ворота и увидел людей.