— Я предупреждал! — внезапно вновь закричал он, — Я говорил Ромке! Не берите! Не открывайте! Не лезьте! Это не наше! Это не для нас! Но они говорили что это… это подарок! Но это был обман! Обман, который убьет каждого из нас… Так всегда бывает! Так всегда!
После этого он на несколько мгновений замолчал, опустил вскинутые руки, а потом поднял на меня свой взгляд, заставив меня вздрогнуть, потому что я увидел, что вместо безумного блеска в его глазах появилось странное, несколько пугающее осознание.
— Ты не понимаешь, да? — спросил он тихим голосом. — Ничего не понимаешь… Ты думаешь, что пришёл к сумасшедшему мужику, который пугает тебя всякой чушью, придуманной из головы, но знаешь что, Степан? Я совсем не сумасшедший… Наоборот! Я — единственный, кто сохранил ясность ума в этом безумном мире и видел то, что они не видели. Я знаю то, что они не хотят знать, а ты… ты — живое, дышащее доказательство.
После этого он вновь шагнул ко мне, но на этот раз я не стал отстраняться и позволил ему положить руку мне на плечо, отстранено заметив, что его пальцы больше не дрожат.
— Технология капсул полного погружения, — сказал он медленно, смакуя каждое сказанное слово. — Неужели ты и правда думаешь, что её придумали люди? Ромка Зарубин, гении из «Альтиса», их отдел перспективных разработок? Нет! Её… Её нам дали, понимаешь? Дали, как слепому дают безного поводыря, или как ребёнку дают нож, не объяснив, что это опасно.
Слушая этого странного человека я ощущал, что с каждым сказанным им словом внутри у меня все холодело, и не из-за того, ЧТО он говорил, а из-за того, КАК он это делал. Спокойно, уверенно… Без малейшей тени того безумия, которое я видел всего минуту назад. Это было жутко… А хуже всего было то, что именно из-за этого я ему верил.
Тем не менее Глеб не дал мне никакой конкретики, поэтому я осторожно у него переспросил:
— Дали? Кто дал?
На это он покачал своей головой, и я успел заметить, что в его глазах мелькнула тень недавнего страха, после чего он пролепетал:
— Нельзя. Нельзя называть. Нельзя даже думать о них слишком громко, а иначе они… почувствуют. Или не почувствуют, но… — он провёл рукой по лицу, словно стирая невидимую паутину, после чего припечатал:
— Есть одно золотое правило, Степан… Никогда не спрашивай о том, КТО дал… Лучше спрашивай — ЗАЧЕМ.
— Хорошо, — я кивнул, стараясь не спугнуть внезапную ясность его разума, и послушно спросил:
— Зачем?
Глеб на это улыбнулся несколько кривой и горькой улыбкой, в которой не было и капли веселья, после чего ответил совершенно спокойным голосом: