— Я найму адвоката, — моя попытка противостоять его, сметающему всё на своём пути, напору, даже для меня выглядела слабой.
— Ок, интересно только на какие деньги?
— На мои собственные! – меня буквально прорвало.
— Тогда соглашения сторон точно не будет. Есть у меня прокурор хороший. Влепит тебе по верхней планке.
Да что вообще происходит? Он меня фактически похитил.
— Я позвоню в полицию. Скажу, что вы меня похитили.
Его смешок словно пощёчина ударил по мне.
— На камерах видно, что ты сама села в машину. Какое похищение? – взгляд жёстких карих глаз упёрся в моё лицо. После этого скользнув по фигуре. – А за ложные обвинения и урон деловой репутации, с тебя ещё компенсацию стрясу. Что там в тюрьмах делают? Варежки шьют? Ты шить-то умеешь?
— Нет, — теряя запал и стараясь это скрыть, я снова присосалась к бутылке с водой.
— Ничего. Научат.
— Я не хочу ничего шить.
— Ок. Тогда есть другой вариант, — буквально прожигая взглядом, он внимательно смотрел на меня.
Многозначительно замолчал, выжидая, чтобы я сама спросила, какой именно. После нескольких секунд проведённых в молчании, пришлось всё же пойти у него на поводу.
— Какой вариант? – вода больше не могла смочить пересыхающее от страха горло.
— Будешь отрабатывать свой долг.
Я как утопающий в соломинку вцепилась в эту возможность.
— Конечно, я могу работать за половину зарплаты. Остальная часть пойдёт на погашение долга.
— Ты же вроде бухгалтер. Считать должна хорошо уметь, — видя мой непонимающий взгляд, он добавил. – Ты всю жизнь собралась отрабатывать? А там ещё инфляция, да и проценты набегут.
— Проценты?
— Ну ты же не думала, что я буду двадцать лет ждать выплату тобой долга?
— Но я не знаю, как ещё могу отдать такой долг.
— Натурой, как в народе говорят.
— В каком смысле натурой?
— В прямом. Трахать тебя буду, когда и как захочу. Задница у тебя норм, успел пощупать. Да и в целом ты симпатичная.
Он даже перестал на меня смотреть, словно решение уже принято. А что я по этому поводу думаю, его вообще не интересует.
Посмотрев на него именно это я и поняла. Ему действительно насрать на моё мнение. На мои желания или страхи.
Просто насрать.
Для него я кукла не имеющая права протестовать против его воли. Рабыня для секса.
Неужели он привык к такому отношению к женщинам? Как так можно? Вот так прямо заявить «буду трахать». Даже слова помягче не стал подбирать. Мудак. Хренов зверь.
— Нет, — собрав остатки воли подкреплённой возмущением, ответила я на его предложение.
— Не обсуждается. Или так, или уголовка. И шитьё варежек.
— Но можно же как-то разобраться, я правда не брала ваши деньги, — очередная попытка призвать к голосу разума, вызвала мимолётную гримассу раздражения на его лице.