Вадим сел рядом со мной. Между нами была только консоль между сиденьями.
— Поехали. Домой, — кратко скомандовал водителю, этот привыкший к повиновению хозяин жизни.
Страх то отпускал меня, ослабляя свои впившиеся в мой разум коготки, то накатывал с новой силой.
Куда он меня везёт? Для чего?
В момент, ослабления страха, я всё же решилась задать эти вопросы.
— Вопросы буду задавать я. А ты правдиво на них отвечать, — повернув голову ко мне, он пробуравил своим тяжёлым взглядом. — Всё понятно?
Дорогие друзья!
Не забывайте добавлять книгу в библиотеку,
и подписываться на автора.
В горле опять пересохло, и удалось только не очень уверенно кивнуть.
Подождав пару секунд, он начал свой допрос. Другого слова я сейчас не смогла бы подобрать.
— Зачем ты взяла деньги? — Вадим не сводил с меня своего пронзительного взгляда.
— Я… я не брала… – голос совсем охрип.
Он достал пол-литровую бутылку минералки, чуть повернул крышку и подал мне. Наши пальцы на миг соприкоснулись, заставив мои вздрогнуть.
— Спасибо, — сделав несколько жадных глотков, поблагодарила я.
И не только за саму воду, но и за то, что он сорвал на крышке фиксирующее кольцо. Не уверена, что смогла бы сейчас сделать это сама, подрагивающими руками.
— Продолжим. Так зачем?
Не глядя в мою сторону он снова задал вопрос, на который у меня не было ответа. И не могло его быть в принципе.
Никаких денег я не брала, но ему похоже вообще всё равно, что именно я буду говорить.
— Я же говорю. Я не брала никаких денег.
Он чуть слышно вздохнул. Шум машины не мог этого заглушить.
— Опять одна и та же история, — всё же произнёс он. – Тут никто не виноват. Там никто не крал.
— Почему вы мне не верите?
— Никому не верю на слово.
— Так какая разница, что я вам скажу, если вы всё равно не верите ни единому моему слову? – всерьёз начав распаляться, выдала я длинную тираду.
— Так ты не говоришь того, что я хочу услышать.
Его уверенный спокойный голос меня сейчас пугал сильнее всего. Даже сбивая мои вспышки гнева за несправедливое обвинение.
Эти перепады эмоций, от страха к гневу и обратно, выбивали меня из привычной колеи.
— Короче так, — в голосе послышалась угроза и холодность принятого решения. – Статья 160. Хищение в особо крупном размере. До 10 лет.
Воздух застрял в груди.
10 лет чего? Тюрьмы 10 лет?
Он посмотрел на меня, оценивая реакцию на свои слова. Снова отвернулся. А я не могла отдышаться. Как я вообще оказалась в такой ситуации? Что теперь делать?