— Мы не будем ночью на вражеской винодельне напиваться, — шепотом возмутился командир. — И так понятно, что бочка огромных размеров — это подкрашенная беличья моча, которую по недоразумению назвали вином. Пить такое невозможно, но для разных других целей годится. Ищем самые большие бочки, и их используем!
Партия готовая к отправке обнаружилась ближе к выходу, всего и дел оставалось, заменить три полные бочки на пустые, изготовить для каждой из крышек и подручных средств второе дно, спрятать туда людей, залить сверху вино, убедиться, что ничего не протекает, и решить кто будет заливать вино для последнего из них, ведь остальные уже внутри. Немного алхимии, немного магии, много приглушенных матов… к утру три диверсанта сидели в бочках. Над укрытием каждого из них был потолок, который держался на сделанном Альваресом клее и вере в его алхимические таланты. Они предусмотрели все, даже отверстия для дыхания. Перед прощанием каждому из них Альварес вручил еще одно зелье, которое погрузит в сон на неделю. Им не нужна будет еда, вода, туалет. Они будут лежать практически мертвые, и лишь неделю спустя начнут приходить в себя. Про побочные эффекты маг тактично умолчал, а они и не спрашивали.
Само зелье решили пить как только бочки запечатает маг и их погрузят на телегу. Как они решили — в случае обнаружения еще смогут отмахаться от стражи и мага, а вот в пути уже лучше не двигаться и звуков не издавать. Эдвин, в силу своих способностей работать с водой и льдом, залазил в последнюю бочку. На секунду стало страшно, и ему пришлось усилием воли подавить в себя это чувство.
«Все получится», — мысленно подбодрил он себя. — «Не может не получиться».
Так как закончили свою операцию и маскировку следов только под утро, то и ждать им оставалось совсем недолго. Внутри бочки, хоть они и выбрали самые большие с самым дешевым вином, было тесно, неудобно, и меч занимал много места. Райли и Альварес с собой оружие не брали, мотивируя это тем, что уж где-где, а в крепостях оружия хватает. Эдвин не смог бросить свой. Этот эльфийский меч значил для него уже больше, чем просто кусок заточенного железа. Пусть это и был женский эльфийский меч.
«Да и кто вообще кроме специалистов по истории это распознает?», — поморщился он при воспоминании об этой небольшой детали. Несколько человек все же распознали. И разве что Адель пользовалась этими знаниями для постоянных шуток.
Тем временем наступило утро, проснулись охранники, пошла обычная утренняя суета. Парень замер без движения весь превратившись в слух. Грузить их на телегу никто не торопился. Эдвин прислушивался к разговорам — люди были расслаблены, никакие подозрительные следы не обсуждали, никого не искали, и в целом вели себя как… обычные люди. Когда у него начало все затекать, наконец наметился прогресс.