Это была Майя — девочка-призрак, та, что из первых клиентов, как давно это было. Она держала меня за руку и смотрела снизу вверх.
— Ты мне не снишься?
— Нет. Это я.
— И что ты тут делаешь в такой час?
— Хотела дождаться и сказать вам «спасибо».
— За что? — спросил я, и руку аккуратно забрал.
— За вашу помощь. Я всегда говорила, что вы хороший человек. Не такой как все.
— Ну не знаю. А где твой брат? Ждет с мотоциклом за углом?
— Нет, я одна здесь.
— Провожу, — вздохнул я. Не хочется опять идти куда-то, но гулять маленькой девочке по ночному городу нельзя. Тем более такого типа девочке по нашему городу.
— Не нужно, — улыбнулась она. — Просто хотела сказать, что рада.
— Чему?
— Что вы еще живы. И я тоже. И братик мой, и город ваш. Целы все пока.
— И то верно, — ответил я. — А как ты…
Она скользнула вперед и это было самое верное слово «скользнула», ножками она не касалась земли. Подлетела к стене дома и не останавливаясь пролетела сквозь толщу бетона и скрылась, предварительно помахав мне ручкой.
«Ладно», — подумал я и пошел домой. Открыл дверь своими ключами, прошел мимо поднявшегося со стула встрепанного отца, разулся и рухнул в кровать из которой не вылезал почти восемнадцать часов. Хорошо.
Честно говоря я так до сих пор и не понял зачем приезжал этот Морфиус. Зачем шлялся рядом. Вынюхивал. Что-то про сны вечно цитировал — понторез. А когда его помощь реально понадобилась, то и толку мало.
Сказал бы, что приехал в гости к другу самогоночки нечистой похлебать, все бы и успокоились, а то разговоров много было, а кошмары продолжились. Это я всё о себе любимом, о ком же ещё.
Не отоспаться мне на этом свете — точно не дадут. И даже в эту ночь провалился во тьму изначально. Упал на простыню, накрылся пледом, наверное еще отец сверху что-то накинул и я заснул. Только потом со стороны себя увидел.
Вот тело на кровати, закрылось пледом только лапы торчат. Носки валяются рядом. Подушка лежит под рукой, а не там где ей положено быть. А второй подушкой лицо закрыл, рукой себя обхватил, на бок перевернулся и только ножкой как собака подёргивает.
Справа шкаф любимый виднеется со всякой всячиной, на полу старенький ковер, который предательски сворачивается и лезет под ноги в самые неожиданные моменты.
Жутко наблюдать себя со стороны и еще и соображать при этом. Обычно во сне ты только случайный очевидец — взгляд с экрана, ничего сделать даже не можешь, только летишь со скалы или на машине в кирпичную стену и хочешь закричать, но и это не по силам.
Но в этот раз я думал, смотрел и мог, как мушка, летать над своим же телом; мог приземлиться, пощекотать ножками и даже вылететь за дверь, посмотреть, как там у папы дела — обиделся на меня, наверное. Сидит на кухне, курит, не спит, переживает. Такая уж наверное доля у родителей переживать о своих великовозрастных дебилах, сам буду таким — пойму.