Калеви слышал разговоры в университете. Мол, в молодости Пноб интересовался отнюдь не лепестками, да стебельками, а носил алый мундир. Служил в одной из гренадерских рот лорда-командующего и, вроде бы, даже участвовал в нескольких рейдах за Шельф, уничтожал ульи, истоптав немало троп Ила.
Калеви охотно бы поверил этим слухам. Уж про гренадерскую роту точно — благодаря росту Пноб вполне заслуживал почетного места в рядах славных «Рослых парней»[2] его милости. Но… во всем остальном Пноб не походил на солдафона или отчаянного малого. Да. Крупный. И кулаки большие. Но, по мнению Калеви все, кто держал в руках ружья, орудовал штыком и махал шпагой, довольно тупые люди. Не ученые. А Пноб глупцом, приходиться это признать, не был.
— Эй! — Рево помахал пятерней перед пенсне Калеви. — Пиво скиснет. О чём задумался?
— Да я. Так… — пробормотал ботаник, сделав глоток, думая, что сегодня горечь не только в кружке, но и на душе. Что он скажет жене? Пилить она его будет до конца месяца. И всем соседям расскажет, какой он неудачник.
— А я тебе говорил, что в «Морской деве» прекрасный ром.
— Так идем, — благодушно прищурился Пноб. — Возьмем лодку, переплывем в Кожаный сапог. Гуляем всю ночь! Я плачу в честь назначения.
— Вот, это дело! — обрадованно хлопнул в ладоши Рево и затем икнул. Он потянулся к треуголке, уронил ее под стол, выругался, шаря руками на полу.
— В следующий раз, — не согласился Танбаум. Он залез в карман жилета, вытащил часы на цепочке, откинул крышку. — Без пятнадцати полночь уже. Время сов, а не людей.
— Слабак, — все же Рево сегодня перебрал и завтра будет стенать на похмелье и прятаться в библиотеке, в самом тёмном углу. Он нахлобучил треуголку на голову так, что съехал парик. Выругался. — Ну, а ты, друг?
Калеви хотел отказаться, время, действительно, было позднее, а отсюда до дома далековато, да и жена, наверное, волнуется. Не спит. Но, подумав, кивнул. Не в его правилах было отказывать. От этого он чувствовал себя виноватым.
Они вместе вышли наружу, Рево чуть пошатывался, и Пноб поддержал коллегу под локоть, негромко посмеиваясь. Половинка убывающей луны уютным фонарем висела над черепичными крышами.
Улица отсюда ползла к далекой Эрвенорд. Там, в бликах волн, блестел лунный свет, и дрожащий теплый воздух над водой заставлял мерцать огни на острове Беррен, где располагалась Школа Ветвей колдунов. Путь до реки и лодки, которая должна была переправить их на тот берег, казался не близким.
У Калеви болели ноги. Новые, оказавшиеся ненужными ботинки натирали пятки и он, с огорчением отметил, что поблизости нет ни одной коляски.