Моя спутница лишь сосредоточенно кивнула.
Мы преодолели где-то четверть пути, когда Эрвенорд в трёх сотнях футов перед нами, шипя змеей, встала дыбом, выросла сплошной стеной. Эта тёмно-серая преграда, чуть прозрачная, пропускающая сквозь себя солнечные лучи, закрыла светило.
А затем она опала, пенным гребнем попёрла в нашу сторону, ломая оказавшиеся на пути лодки, подбрасывая их вверх или подминая под себя.
Нас окружил многогранный объект из матового стекла, по форме напоминающий огранённый бриллиант, и пришедшая волна ударила в него, точно игрок бьёт по мячу, отправляя по невысокой дуге назад, прямо в центр Квартала Пришлых.
Надо заметить, что пугаться, попадая в такие обороты, я не привык. Ну или, если уж откровенно говорить, не успеваю это делать.
Мы поднялись над стихией, несущейся к пирсам, выросшей до кромки берега, нахлынувшей на него, затопившей разрушенные развалины. Затем рухнули на крышу какого-то несчастного здания, проломили черепицу, перекрытия, чердак, два этажа, свалившись то ли на втором, то ли на первом.
Меня не только не поцарапало, но я даже не почувствовал ничего, кроме ухнувшего куда-то вниз желудка. «Бриллиант», или как там называлась эта штука, защитил нас надёжнее пухового одеяла. Полагаю, даже если мы бы свалились с луны, он бы справился с задачей сохранить наши жизни.
Его стенки распахнулись, словно лепестки пиона, выпуская нас.
В комнате, по счастью, никого не было, хотя на плите булькала кастрюля. В потолке зияла рваная дыра, из которой торчали доски паркета.
— Ух! — сказал я. — Не знаю, что ты сделала, но это… потрясающе.
— Я ничего не сделала, Малыш. — Она выглядела разочарованной случившимся. — Он просто возжелал вернуть нас назад, и так, чтобы я осталась жива. Это его заклинание.
— Следует добраться до леса. Надежды, что представители ветвей в должном числе окажутся здесь и закидают его секторами, нет.
— Он не даст тебе сбежать, — спокойно ответила Оделия. — Ты же видел. Я убью его. Выбора нет.
— Это он тебя убьёт. Даже ослабевший после стольких недель здесь, он всё ещё Светозарный, способный изменить течение реки. Ты уже исчерпала один треугольник. Остался один. Что ты сможешь сделать тремя заклинаниями против Медоуса? Просто иди за мной, и я уведу тебя.
Она удивительно нежно коснулась тёплой, но пахнущей кровью ладонью моей щеки:
— Ты так вырос, Малыш. И я так счастлива, что ты не сломался, стал лучше, чем мы с Рейном рассчитывали. Поверь, он бы гордился тобой. Но ты забыл одну важную вещь, мой добрый друг. Ил — меняет всех. А тех, кто пробыл в нём долгих восемь лет, однозначно меняет. — Оделия понизила голос до шёпота, словно невидимые пальцы передавили ей горло. — А уж как он любит колдунов… Светозарные не дадут соврать. У меня давно не два треугольника, и я, поверь, Малыш, смогу драться с ним. Если и не на равных, то уж точно смогу сделать его жизнь очень неприятной. Именно для этого я здесь.