Эрик подставил под сопло чашку и в нее полился напиток.
Кофе был отличным – ровно такой, как Эрик любил, и это бесило. Он иногда нарочно сбивал настройки аппарата, чтобы получить слишком горький, слишком сладкий, слишком слабый кофе, но это мало помогало – не хватало случайности в этом процессе, но аппарат не допускал случайности, только осознанное вмешательство. «Чертов идеальный прибор в чертовом идеальном мире», – грустно подумал он, с ненавистью отпил из пластиковой чашки и продолжил свои унылые размышления.
Ну хорошо, найдет он себе пару. Потом, конечно, дети. Это самое простое – по сути, от него нужно только оплодотворение, от женщин – чуть больше: вынашивание. Дальше уж большую часть забот о потомстве берет на себя Искин – уход, воспитание, обучение, от родителей только требуется немного присутствия, так как было доказано, что иначе ребенок не вырастает психически полноценным. Ерунда, на это никто особо не жалуется.
Эрик раздраженно пнул мягкую банкетку, и она улетела в угол комнаты.
Потом пенсия. Старость. Смерть. Всё. Зачем? Нет, серьезно – зачем? Прожить жизнь, улучшая Искина, размножиться, чтобы появились новые инженеры, которые будут так же улучшать Искина. Ну или не инженеры – те, кто обслуживает тех, кто улучшает его, всё сводится к кормлению электронного бога современной цивилизации.
– Снова вызывает Джудит.
– Скажи ей, что меня нет! – Эрик злобно зыркнул туда, откуда раздавался голос помощницы.
– Учишь искусственный интеллект врать? – насмешливо отозвалась Партенопа.
– Да отцепись ты… Исчезни, у меня нет настроения… – он подумал, что ведет себя крайне грубо, хотя и понимал, что говорит с машиной. – Прости, Партенопа… Правда, не хочу ни с кем говорить.
– Даже со мной?
– Даже с тобой. Пойду прогуляюсь.
Эрик забрал с собой чашку и вышел из дома. Туннель вел к небольшому куполу, предназначенному для прогулок и отдыха – деревья, небольшие газоны, птицы… Ему нравилось это место, именно поэтому он здесь и поселился, но сейчас всё казалось нарисованным. Эрик присел на скамейку и стал разглядывать двух воробьев, которые пытались что-то вытащить из травы.
«Нет, конечно, можно заниматься чем-нибудь еще, – думал он. – Можно писать книги, рисовать картины, играть музыку, да только в этом нет смысла – Искин давным-давно делает это куда лучше, чем живые люди – книги получаются более насыщенными, безупречными стилистически, держат внимание до последнего слова. Картины – все сплошь гениальны. Нет, вовсе не просто имитации реальности, они куда лучше, цепляют за душу абсолютно всех. Даже слезы на глаза наворачиваются иногда. Искин танцует, Искин поёт, и сам билеты продает, людям не нужно ничего делать!»