Меншиков размашисто перекрестился, забыв что он вроде как лютеранин — пьянящий степной воздух вскружил ему голову. Да и ощущение такое было, будто восемнадцать лет с плеч сбросил — сейчас он искренне жалел, что в прошлый раз его не взяли в поход.
— Тысяч сто у султана будет в поле, не больше — остальные по гарнизонам в крепостях. А с таких пользы в грядущей баталии мало. У нас ведь конницы больше, чем пехоты. И молдаване поднимаются — надоело им османское правление, а ружей и пороха царь Алексей Петрович для них заготовил изрядно — есть чем воевать, «огненным боем» не копьями орудовать. Михайло Голицын дело знает, за лето обучит этих бестолочей как воевать надобно. Ты, мин херц, не кручинься — одолеем турку!
Оптимизма у Меншикова было хоть отбавляй, и на то были основания. И сейчас Петр прекрасно понимал, что сын оказался куда предусмотрительней, чем он тогда, и старался не только завоевать край, но тут же взять его под свою руку, заранее все подготовив.
Так в Брацлаве были заготовлены припасы — сюда князь Голицын стягивал стрельцов и казаков, здесь же были построены дощаники, нагруженные высушенным заранее лесом. И сейчас в устье Южного Буга уже принялись строить названный Николаевым город — а при нем верфь. Петр сам съездил туда, благо армией Карл начал командовать, и счел выбор наилучшим — там предполагалось строить двухпалубные линейные корабли с числом пушек в шесть дюжин на каждом. И калибром жутковатым — все в тридцать шесть фунтов. На нижнем деке установлены будут «большой и укороченной плепорции» орудийные стволы, самые тяжелые по весу. На верхней палубе «короткие», конструкции Брюса — «адово отродье». Бортовой залп чудовищного веса — свыше тысячи двухсот фунтов, чуть ли не вчетверо от «Полтавы», даже на аглицких сто пушечных кораблях куда меньше будет, на четверть, а то и на целую треть. Это было непривычно, когда все пушки одного калибра, но умом Петр понимал, что такой подход куда лучше и разумней — ко всем стволам одинакового размера ядра и бомбы.
Сам Алешка, первенец, сменивший его на московском престоле, сие называл мудрено — унификация, считая, что везде должно быть полное единообразие. И за десять лет добился этого, полностью преобразовав свою армию и флот. Именно свое детище — Петр порой сам удивлялся многочисленным новшествам, которые он, несомненно, со временем полностью переймет, ибо видел их полезность, а ее он всегда ставил главной задачей.
— Если проживу еще долго, — пробормотал Петр, размышляя, и опомнившись, поймал удивленный взгляд Меншикова.