Алексей вздохнул в очередной раз — нервы были на взводе. Нападение турки и татары «прошляпили», Очаков и Кинбурн взяты с налета, благо из Днепра вывели флотилию — полдюжины бригов и полсотни небольших галер и дуббель-шлюпок. Да, сила не такая и грозная, но так из донского гирла сейчас выходит не меньшая по числу вымпелов эскадра, да и Таганрог спешно восстанавливается. И сейчас по всему «Дикому полю» идет самое настоящее побоище — казаки и ногайцы разрешают накопившиеся за два столетия взаимные кровавые счеты…
Оттоманская Порта — самое могущественное государство в тот момент, настоящая империя…
— Бендеры пусть Михайло Голицын берет в осаду, у него и пехота есть, да осадный парк имеется изрядный. А нам со всеми войсками нужно на Кишинев как можно быстрее идти, а там на Яссы. Время терять никак нельзя — царь Алексей Петрович свое слово сдержал, все запасы заранее заготовлены. Не так все будет, как в прошлый раз….
Петр Алексеевич ощерился, он не любил вспоминать свой злосчастный Прутский поход — восемнадцать лет назад армия продвигалась по разоренной местности, которую накрыла туча саранчи, подъевшей все припасы. Фуража недоставало, господарь Кантемир войск привел самую малость, а валашский правитель, хотя и обещал помощь, но испугался, предал. Хотя его это не спасло — по приказу Ахмеда III, правящего доныне, казнили тогда и господаря, и всех его сыновей вместе с ним.
— Сейчас у нас, мин херц, вроде повторение урока идет, по которому прошлый раз палками отлупили, — Меншиков усмехнулся, фельдмаршал был на диво боек, а вроде бы должен был остепениться с прожитыми годами. Все же пятьдесят шесть лет исполнилось, на год младше своего «сердечного друга», но живчик — король Карл ему командование всей кавалерией поручил, в полной мере оценил хватку и предприимчивость «светлейшего».
— Как бы снова нам не нарваться, Сашка — по слухам двести тысяч у султана снова будет, а визирь его на Дунае обретать победу будет с другой армией. Двести тысяч силища огромная — прошлый раз этого за глаза хватило, и пришлось нам только огребаться!
Самоуверенности у «герра Петера» изрядно поубавилось, стоило армии перейти по понтонному мосту через Днестр, обойдя крепостные стены Бендер. Он ведь прекрасно помнил, чем в прошлый раз дело закончилось. И хотя сейчас все было куда как лучше, но умом понимать это одно, и совсем другое, как он высказался — «поротой задницей».
— Да откуда столько у султана народа будет? Врут послухи, пороть их надобно без всякой жалости, чтобы страхов напрасно не напускали. Сам посуди — прошлый раз к Ахмеду крымский хан подошел со своими татарами и ногайцами, а там тысяч сорок конных было. А сейчас окромя буджакских татар у султана нет никого. Режут крымчаков подчистую казаки и калмыки, те вон за Перекоп бегут, а частью через эти места хлынули. Да и я охулки на руку не клал — мои драгуны и казаки сотни кочевий разорили и выжгли. Сам видел, как воевать с ними зло стали. Врут, мин херц, вот тебе крест!