Пытка.
Пытка, которой позавидовали бы самые умелые палачи.
Через месяц я уже выл на луну. В фигуральном смысле, конечно. Через два готов был отдать всё, лишь бы меня вернули в темноту посмертия. Через три, когда то тело, в котором находится моя душа, по приказу караванщика вырезало целую деревню вместе со стариками, женщинами и детьми, я попробовал убить «себя», но не смог — не то что поднять руку, а даже моргнуть по своей воле. И вот идёт четвёртый месяц, и я смирился.
Я не герой, не ветеран боевых действий, я обычный офисный клерк. Моя профессия — логистика, и я оказался банально не готов ко всему этому… Этому… Существованию. В прошлой жизни я был совершенно мирным человеком и дрался-то всего два раза в жизни, да и то в школе. Меня не готовили к переселению душ! Всего четыре месяца потребовалось, чтобы сломить мою волю и признать очевидное — я только зритель. Наблюдатель, который не может ни на что повлиять.
— Стой на месте. Не вмешивайся в мои дела. Ожидай, пока я к тебе обращусь. — Приказ главного торговца заставил моё тело замереть, прервав течение мыслей.
Вот уже три месяца караван, который охраняет мясной голем, в который попала моя душа, движется по дорогам и трактам Небесной Империи, всё дальше и дальше удаляясь от пустыни, которая породила «моё» тело.
Хотя, какой это караван, какие торговцы? Шпионы они. Империя слабеет, и племена пустыни планируют большой набег на пограничные города. И чтобы этот набег стал успешным, надо выведать расположение гарнизонов, состояние дорог, насколько сильна стража, где располагаются лагеря имперской армии.
Откуда я это знаю? Так никто не стесняется обсуждать даже самые секретные тайны в обществе мясного робота — больше машины, чем человека, существа без грамма свободы воли.
«Не вмешивайся в мои дела» — я знаю, когда звучит такой приказ. Он означает, что сейчас глава каравана начнёт ругать кого-то из работников. Я помню, когда ещё не вышли из пустыни, один из караванщиков что-то не то сделал, и мешок с дорогими орехами порвался, рассыпав своё драгоценное содержимое по песку. Тогда главный караванщик буквально взорвался и заорал на провинившегося: «Да тебе голову надо оторвать и в задницу засунуть!» Доля секунды — и воспринявший это восклицание, как приказ, мясной голем всё выполнил в точности. То есть оторвал голову нерадивому работнику и засунул, куда «приказано». Кровищи было… Если бы меня могло стошнить тогда, то стошнило. Без вариантов. Но я просто вынужден был на всё это смотреть и биться внутри чужой головы, словно бессловесная птица в клетке.