— Хорошо, — в унисон согласились мы и нырнули в зал.
— Почему я никогда не знала, что у нас есть такая реликвия? — прошептала восхищенно Лена. — И почему бабушка не отдала её в музей?
— Может это память о дорогом её человеке, — предположил я.
— Думаешь?
— Не знаю, спросишь потом у Полины Федоровны. Давай читать.
— Давай, — придвигаясь ко мне поближе, кивнула девушка.
И мы принялись читать, а потом долго сидели, прижавшись друг к другу, осознавая и принимая прочитанное.
Иван Карпович Волженко в годы войны работал в старой аптеке на улице Победы. Жил с мамой и сестрой. Заметки в дневнике читались на одном дыхании, у автора оказался легкий стиль и слог. Ничего такого супер важного и секретного на страницах брошюры не оказалось. Но в этой простоте, с которой Иван Карпович описывал будни горожан в месяцы оккупации, скрывалась целая история, незамысловатая и тяжелая в своей неприкрытой правде.
‘1 августа 1942 г. Уничтожен ДКАФ (Дом Красной Армии и Флота). Горожане тащат вещи. В городе начались беспорядки и повальные грабежи. Военные уничтожают собственный город. В нашей аптеке выбиты стекла. Горят почтамт и исполком. Ходят слухи, что военные взорвали
водопровод и электростанцию. Трудно дышать от гари и дыма. Без конца звучат взрывы…
7 августа
1942 г.
Горожане занялись мародерством. Тащат все, что плохо лежит: тумбочки, вешалки, шкафы. Как быстро слетает налет цивилизации… Дети разносят книжный магазин. Скинули с полок книги, теперь выбирают, кому какие нужны…
8 августа 1942 г. Наши части отогнали немецких солдат за Широчанку, освободили Александровку. Военные успели эвакуировать Энскую
военно-морскую базу… Ночью на кораблях отдельный батальон морской пехоты ушел в сторону Приморско-Ахтарска…
9 августа 1942 г. Немецкие части заняли наш город…’
Читали мы, затаив дыхание, местами остро реагируя на поступки жителей города. Я старательно давил внутри себя вспышки так называемого благородного гнева: как говорится, не судите, да не судимы будете. Неизвестно, как бы мы вели себя в то время в тех ситуациях. А еще Волженко тонко подмечал изменения в поведение горожан, позволяя себе тонко иронизировать на страницах собственного дневника.
«23 августа 1942. Ходил на базар. Покупать нечего, обратил внимание на странности. Люди отчего-то вырядились в дореволюционные одежды, мужики нацепили допотопные фуражки, щеголяют в белых рубахах и пиджаках. В царские времена в таких по делам выезжали купцы средней руки и зажиточные крестьяне. Оно и понятно, звание ‘господа» располагает к особой культуре в платье. Куда как проще «товарищ» или «гражданин», никаких церемоний с одеждой.