Смерть, словно чернильное пятно на фоне бескрайних просторов, стояла у окна. Небо сливалось с горизонтом, а земля исчезала в тумане. Её резная трость из слоновой кости, украшенная замысловатыми узорами, медленно постукивала по полу, словно отсчитывая мгновения вечности. Этот звук напоминал биение сердца, которое, казалось, всё ещё жило в её руках, но уже не принадлежало этому миру.
— Пророк, — прошелестела она. — Подойди. Твоя жизнь не останется без оплаты. Ибо любая жертва благородна. — равнодушно молвила Смерть.
Молодой человек приблизился, его шаги — едва слышный шепот по мраморному полу, будто призрачные тени, скользящие по холодной поверхности. В его облике сквозила пугающая неестественность: кожа приобрела восковой оттенок, а черты лица стали острыми и угловатыми. Глаза, некогда живые и полные эмоций, теперь светились холодным, потусторонним огнем, словно две черные дыры, поглощающие свет. В их глубине мерцали искры, которые, казалось, вот-вот вырвутся наружу, превращая его взгляд в нечто чуждое и угрожающее.
— Благородная жертва, говоришь? — усмехнулся Пророк, его голос сочился горечью. — Скорее, глупость смертного, не понимающего цену своих желаний.
Смерть повернулась, и её мрачная аура окутала всё вокруг. Воздух стал густым и тяжёлым, словно пропитанным холодной сыростью могилы. Даже Пророк, чьи глаза уже не светились прежней ясностью, почувствовал, как его душу сковывает леденящий ужас. Взгляд, казалось, проникал в самые сокровенные уголки его существа, обнажая страхи и сомнения, которые он пытался скрыть даже от самого себя.
— Цинизм не изменит твоей судьбы, — отрезала она.
— Как и моя прошлая наивность, — парировал Пророк. — Что на этот раз? Еще одна «великая миссия»?
— Российская империя. Магия. Царь, продавший душу Инферно.
Пророк рассмеялся, но в его смехе не было веселья.
— Очаровательно. И дайте, я угадаю — мне нужно его убить?
— Устранить, — поправила Смерть.
— Какая изящная формулировка для убийства, а с другой стороны убийство может быть и политическим, но кого волнуют эти детали, не так ли? — Пророк скривил губы. — И как же я, по-вашему, должен это сделать?
Смерть взмахнула рукой, и перед глазами предстал величественный Санкт-Петербург, город, окутанный мистикой и историей. Как будто сама вечность остановилась на мгновение, чтобы показать свое творение. Каменные фасады дворцов, устремленные ввысь, отражали свет тусклого неба, создавая причудливую игру теней и света. На берегах Невы, словно в зеркале, мерцали ледяные узоры, напоминая о холоде и самой вечности. Вдали, за шпилями соборов и крыш домов, виднелись силуэты мостов, соединяющих берега, словно руки, протянутые к небу.