— Второй размер груди, это красиво и эстетично…
— Ты не это должен сказать! — возмущается шпионка.
— Лучше убейте! — стискивает зубы Вовка.
— Ррр! — Пух недовольно рычит на Ниферу.
— Э-э-э… Пушистик, ты чего?
— Намекает, чтоб не перегибала палку, — зеваю.
— Весело тут у вас, — улыбается Леофаста. — Но может, уже закончим с нашими делами?
— Действительно. Завтра с утра надо уже к НКВДшникам лететь.
— Доча, ну что остаёшься? А то после сегодняшнего, может, передумала?
— Остаюсь, — кивает матери блондинка.
— Уверена? Смотри, как чудят. Своих мочат.
— Мам, ну что ты со мной, как с маленькой. Я же за ними наблюдаю с того момента, как дядюшка Всеслав зеркальце подарил.
— Зеркальце, что за зеркальце? — тут же влезает неугомонная Мальвина.
— Мне было грустно, а дядюшка Всеслав, подарил зеркальце в которое можно заглянуть в любой уголок мира. Ну почти в любой. И сказал, что если буду в него наблюдать вот за вами тремя, — указывает на Молота, Тихоню и Балагура, — то скучно не будет. Вы, правда, весёлые. А уж когда ты, — смотрит на меня, — отделал Эдема, я решила, что выйду за тебя замуж.
— Чего? — я аж рот раскрыл от удивления.
— Того. Хи-хи… — смеётся Леофаста. — Ты же пообещал, что дочь моя выйдет замуж за того, кого сама выберет. Хи-хи…
— Это подстава, мы так не договаривались! — чувствую, что от возмущения даже волосы на голове дыбом встали.
— Именно так мы и договаривались. Хи-хи.
— Да ты! — аж кулаки сжал в бессильной злобе.
— Простите, что вмешиваюсь, — вперёд выходит Тихоня. — Все такие задумчивые, жениться или не жениться. Да согласен, девушка высокая, и выглядит взрослой. Но сколько сейчас Джину лет? Тридцать? Ну может тридцать один… Так сколько ей лет?
— А ведь действительно! — смотрю в глаза Леофасты. — Ты что это тут мне ребёнка сватаешь!
— А-а-а… — Вовка схватился за голову и ну давай волосы пытаться вырвать.
— Тебе что стыдно стало, что над дитём издевался? — фыркает Нифера.
— А ведь вырастут, вот ей-ей вырастут! — игнорируя шпионку, убивается о своём Вовка.
— Кто о чём, а Балагур о своём, — качает головой Леофаста.
— Ты не соскакивай с темы! — возмущаюсь. — Сколько ей лет? Что молчишь, извращенка!
— Есть немного, — усмехается Леофаста, — грешна.
— Отвечай! — начинаю злиться. — Сколько? Двенадцать? Или вообще десять?
— Девятнадцать, — продолжает скалиться Леофаста.
— Что-то не сходится, — Тихоня задумчиво загибает пальцы. — Тридцать, да пусть даже тридцать один, минус девятнадцать, фигня какая-то.
— А кто вам сказал, что Джину тридцать один, — смеётся богиня.
— Степаныч? — мы с парнями хором смотрим на прапора.