А сейчас я еще мысленно прикидываю масштаб работ по обустройству детской. Полгода. Осталось так мало времени!
Вечером иду в свою комнату и долго не ложусь спать. Жду. Глаза слипаются, и я даже проваливаюсь в короткое забытье, когда наконец-то слышу скрип двери.
— Тейра Валкерис, — шепотом произносит служанка, застыв в проеме. — Вы просили сообщить, когда приедет ваш муж.
Я вздрагиваю и с трудом разлепляю глаза. Тру ладонями лицо, стирая остатки сна, словно паутину.
— Спасибо, Нелейра. Можешь идти.
Она колеблется. Смотрит на меня с каким-то странным выражением, а затем кивает и уходит. Я же накидываю халат и направляюсь вниз, чтобы поприветствовать мужа. Уже на лестнице слышу голоса.
Савира узнаю сразу — речь у него по-военному отрывистая, грубая. Фразы короткие, бьют сразу в цель, как и его оружие. Но сейчас почему-то он звучит несколько иначе. В голосе улавливаются бархатные нотки, которые прежде я никогда не слышала.
Замедляю шаг, когда улавливаю женский смех — нежный, словно перезвоны колокольчиков. Гости? Но ведь он даже не предупредил… В письме, что я получила неделю назад, была лишь дата приезда. И всё.
Зябко передергиваю плечами, пытаясь прогнать волнение. Уверена, что всему найдется объяснение. Но ноги сами несут меня вниз все быстрее, дурное предчувствие сковывает грудь. Последние ступени преодолеваю за считанные секунды и сразу направляюсь в гостиную.
Кажется, голоса доносились оттуда. Сейчас они стихли, и эта тишина набатом звучит в моей голове. Пытаюсь успокоиться. Мне ведь нельзя волноваться. Нельзя.
Сглатываю ставшую вдруг вязкой слюну. Мягко подхожу к открытой двери и замираю в проеме, чувствуя, как внутри что-то ухает вниз.
Мой муж сидит в кресле возле камина, а его ладони жадно скользят по бедрам сидящей на его коленях девушки. На ней дорогое струящееся платье, что сейчас приспущено на плече. Савир перехватывает ее руку, что собственнически скользит по его крепкой груди и целует подушечки пальцев. Нежно. Трепетно. Ей в глаза смотрит не отрываясь.
Его лицо меняется настолько, что я едва его узнаю. Медленная, хищная усмешка касается его губ. А взгляд… он смотрит так, словно с неба сошла богиня и упала прямо в его руки.
Воздух с трудом протискивается в мои легкие. Он пропитан страстью моего мужа к другой, их взаимным притяжением. Душный, тяжелый, вязкий, словно ядовитый газ. В груди мучительно пусто и горько, словно сердце вырвали.
Не могу смотреть, но и отвернуться не получается. Сжимаю руку в кулак, чувствую, как ногти впиваются в ладонь. Боль не отрезвляет. Лишь добавляется к той, что я уже испытываю.