— Двенадцать. Все из Испании или с Халхин-Гола.
— Удвой. Пропускную способность — тоже. К концу года через школу должна пройти тысяча человек.
— Слушаюсь.
— Третье что?
— Радары.
Сергей остановился.
— Что радары?
— Связка. Радар видит противника, наводит истребители. Без радара мы слепые. Немцы придут, разбомбят аэродромы на земле, как в Польше. Самолёты сгорят, не взлетев.
— Берг был утром. План готов.
— Хорошо. Но нужно отработать взаимодействие. Радар — это одно, истребители — другое. Между ними должна быть связь, понимание, скорость.
— Что предлагаешь?
— Учения. Настоящие, с радарами. Пусть операторы учатся наводить, пилоты — выполнять команды. Чтобы к лету всё было отлажено.
Сергей вернулся к столу.
— Организуй. С Бергом договорись, с ПВО. Первые учения — в августе. Доклад мне лично.
— Слушаюсь.
— Что-то ещё?
Смушкевич переступил с ноги на ногу.
— Одно. Не по теме.
— Говори.
— Франция пала. Англия одна. Если Гитлер добьёт англичан…
— Он не добьёт.
Смушкевич поднял брови.
— Уверены?
— Уверен. Англичане будут драться. У них радары, у них истребители, у них Ла-Манш. Немцы завязнут.
— А потом?
— Потом Гитлер повернётся к нам. Но это будет через год. Может, полтора.
— Полтора года — это мало.
— Это всё, что есть. Работай.
Смушкевич встал, надел фуражку.
— Сделаем, товарищ Сталин.
— Сделай.
Смушкевич вышел. Свет в кабинете стал мягче, тени потянулись к восточной стене.
Сергей посмотрел на часы. Шестой час.
Собрал бумаги, убрал в сейф. Вышел из кабинета, кивнул Поскрёбышеву.
— На сегодня всё. Если срочное — звони на дачу.
— Понял, товарищ Сталин.
Машина ждала у подъезда. Сергей сел, откинулся на сиденье. Шофёр тронул, машина покатила через Кремль, к воротам.
Конец ознакомительного фрагмента.