— Дочь, люди его зовут Кровавый. Он убийца!
Сольвейг отпрянула от мамы и с недоумением уставилась на неё.
— Никогда, — яростно прошипела она, — Никогда так не говори о нем! Ты ничего не понимаешь! Не знаешь! Да если б могла, я сама их! Вот этими руками! Зубами! — ее речь становилась бессвязной, истеричной, — Рвала! Рвала! Рвала! А ты! Никогда! Никогда! Слышишь⁈ — страшно закричала девочка. Женщина отпрянула, увидев взгляд дочери, полный безумной звериной ярости. В страшно расширившихся зрачках металось всепоглощающее пламя. От ребенка стали расходится волны смертельной жути, от которой хотелось в ужасе бежать. Герта кинулась к дочери, крепко обняв ее.
— Сольвейг, девочка моя, солнышко, родная. Тише, тише, моя хорошая. Я больше не буду. Никогда! — она гладила девочку по голове и с ужасом наблюдала, как в шелковистых русых прядках буквально на глазах появляются редкие серебристые ниточки, — Доченька моя, родная, любимая, что они с тобой сделали⁈
Но Сольвейг уже не могла ответить, она обмякла и забылась тяжелым беспокойным сном, продлившимся почти сутки. Господин Аристов сказал, что такое бывает. Воспоминания, прорвавшись через возведенную ей самой блокаду, нахлынули на ребенка, вызвав рецидив болезни. Это должно было случиться рано или поздно. И хорошо, что все обошлось. Теперь ей необходимы только покой и хорошее питание. Тем и другим семья Фискаре обеспечена в полном объеме.
И действительно, проснувшись, девочка чувствовала себя прекрасно. Оставалась еще небольшая слабость. Но на нее можно не обращать внимания, пройдет. Только вот теперь у Сольвейг появилась навязчивое желание увидеть Раевского. Она не находила себе места, ожидая, когда придет ее спаситель. Она стала задумчивой, молчаливой. Делала домашние дела и садилась у окна, глядя на мощеную красным гранитом дорожку, ведущую к дому. А Федор все не появлялся и не появлялся.
Во время одного из визитов к ним старого Кнуда, девочке удалось выведать у него, что Раевский, в случае крайней нужды велел обращаться к княжнам Бежецким. Разве пропажа ее любимого не крайняя нужда⁈
На следующий день Сольвейг надела свое лучшее платье и отправилась в гости к княжнам. Узнать, где располагается замок рода, не составило большого труда. И вот она стоит перед огромными бородатыми гвардейцами. Ей было страшно. Очень страшно. Кто она, и кто удельные князья⁈ Это богоподобные люди, парящие где-то в небесах. Богато одетый мужчина спросил к кому она пришла и окинул девочку брезгливо-презрительным взглядом. Выслушав ее, он молча удалился. Сольвейг не знала что теперь делать. Ждать, или нет? Хотела спросить у гвардейцев. Но те стояли молча, как истуканы, уставившись перед собой пустыми глазами. Она решила ждать до последнего. Рано или поздно из замка все равно кто-то выйдет.