Долго обдумывать не дали, щёлкнул замок и появилась знакомая тележка, только содержимое было другим. Да и не последовало временных рамок на приём пищи.
Выпечка, тёплый компот, кусок варёного мяса, овощи и ароматный хлеб. Я чуть не подавилась слюной, тут же принялась за еду.
На какое-то время я отрешилась от мира и не думала о возвращении домой, просто утонула во вкусовых ощущениях.
Время шло, ничего не происходило, никто не приходил. Благо голодать мне не давали, обед был не хуже завтрака.
Ближе к вечеру за мной пришли. Очень надеялась, что поведут на очередную проверку.
Очередной молчаливый конвоир повёл меня по коридору, и когда мы преодолели решётки, я вздохнула с облегчением.
Моему взгляду открылось большое фойе с несколькими кожаными диванами. Почти свобода!
Первый раз я увидела, как Павел Алексеевич искренне улыбался. Я была удивлена, помня ту холодность, когда он забирал меня из института, да и в дальнейшем особой любви не проявлял.
— Как ты, доченька?
— Хорошо, папенька, — в ответ тоже улыбнулась.
— Пойдём скорей домой, тяготят эти стены.
Выйдя из страшного здания, мы направились к машине, их здесь было достаточно много. Окинув взглядом двор, я заметила выезжающую знакомую машину.
Рокотов⁈ Что он здесь делает? Вряд ли его фигура настолько весома, что могла как-то подействовать на решение столь серьёзных органов.
Так, не буду мучить голову вопросами, на которые нет возможности ответить, по крайней мере, сейчас.
Дорога была достаточно долгой, тюрьма предварительного заключения находилась за городом.
— Как раз к ужину поспели, — обрадовал меня Павел Алексеевич, когда мы заехали во двор дома.
В этот раз меня никто не встречал, но я заметила Соню, сидевшую в беседке. Увидев машину, она подбежала и когда я вышла, сразу обняла, пустив слезу.
— Анастасия Павловна, я так рада, что вы вернулись, — в глазах было столько искренней радости, у меня самой навернулись слёзы. Я понимала, что отчасти она испытывает облегчение за себя, ведь если бы я не вернулась, то её, толком не начавшаяся перспективная жизнь, сразу закончилась, и ей пришлось бы покинуть этот дом и пытаться устроится уже без расчёта на учёбу в Академии.
— Как иначе, я же невиновна!
А в чём, если разобраться, моя вина? В том, что я имею дар, которым в этом мире не умеют управлять? А я здесь при чём?
В дверях показалась тётя, улыбнулась своей кривой улыбкой. Да, надо найти время и на неё. Хорошая женщина, заслужила возвращения к полноценной жизни.
Поднялась к себе на этаж, зашла к Полине. Видела по глазам, Нина очень переживала за меня, но обниматься не решилась.