Я свернул на улицу Белинского и заехал во двор, где заглушил мотор. Выбравшись из машины, я громко хлопнул дверью, что прозвучало, словно выстрел из пушки, но это нисколько не напугало стайку детворы, которая играла на детской площадке. С портфелем в руке для солидности, я дошел до отделения милиции и вошел в дежурную часть, где предъявил дежурному свое удостоверение, после чего спросил:
— Теплов у себя?
— Максим Александрович в своем кабинете. Проходите, — сказал дежурный.
— А можешь ему позвонить. Пусть спустится. Ламанов к нему. Дело есть, — попросил я. — Скажи, тороплюсь.
Не хотелось мне при всех заниматься расспросами про фарцовщика. Дело интимное. Лучше это на нейтральной территории делать.
— Минуточку, — сказал дежурный и поднял трубку.
Теплова уговаривать не пришлось. Через минуту он уже спустился ко мне, и мы вышли на улицу.
Теплов плотный мужик моего возраста, с простым лицом крестьянина рязанской губернии, покрытым веснушками, короткие каштановые волосы, глаза карие с хитрым прищуром торговца мясом на рынке.
— Как живется тебе, Игорь Николаевич? — начал я издалека.
— Да, хорошо живется. Удивляюсь только чуть ли не каждый день. Товарищи из Московского района что-то ко мне зачастили. То год как не созванивались, не встречались, то вот сначала один, потом второй нарисовались. Прямо неделя встреч старых боевых соратников.
— И не говори, Игорек, — тяжело вздохнул я. — Жизнь то вон как замотала. Не вырвешься.
— Ну, конечно, Киндеев как дачу купил, так ему теперь не до старых друзей. Про тебя ничего не знаю, потому не говорю. Ладно, с каким вопросом пожаловал? Что надобно, старче?
— Вчера к тебе Киндеев приезжал, хлопотал за одного задержанного, — сказал я.
— Ну, было дело. Я еще удивился. Но к пареньку особых претензий нет. Если по первому разу и больше не залетит. Фарцу мы отобрали. Делу дальше хода не дали после просьбы Киндеева. Парнишку отпустили. Там говорят у него папа большая шишка. Нам самим связываться не хочется. Сам знаешь какими душными бывают партработники. — Теплов похлопал себя по карманам, словно что-то искал и спросил: — Закурить не найдется?
— Ты же знаешь, что я бросил, — сказал я на автомате.
Потом сам удивился. Оказывается, прежний Ламанов курил. А я бы попробовал ради любопытства. У нас ничего подобного курению не существовало. Алкоголя сколько угодно, а вот про курево я даже не слышал. Но теперь не могу попробовать. Нельзя ломать сложившийся образ.
— Да, точно, — расстроился Теплов. — Так чего тебе надобно?
— А надобно мне: фамилия, имя, отчество, адрес проживания и адрес места учебы вот этого отпущенного вами на свободу фарцовщика, — попросил я.