— Даже не пытайся…
— Это очень милое место… мне здесь заранее все нравится, но я домашняя девочка, папа… Поехали домой, а!.. Я по маме соскучилась.
Доехав до конца улицы, отец поворачивает налево, потом еще несколько раз в обе стороны, пока не тормозит у распахнутых деревянных ворот, из-за которых с прохладным безразличием выглядывает лохматый пес.
— Выходи, — говорит отец, выходя из машины.
— Я тебя здесь подожду, — пищу, отползая в противоположную сторону.
Однако сегодня он явно не в духе. Распахнув дверь, снова ловит мою лодыжку и безжалостно тащит наружу. Я хватаюсь за спинку сидения, лягаюсь, сцепив зубы, но силы не равны. Мой жестокий отец выдергивает меня из внедорожника, а следом выбрасывает из него три моих чемодана.
— Папа, остановись! — выкрикиваю я, но осекаюсь, когда замечаю, как со стороны огромного одноэтажного строения к нам направляется бородатый мужик в клетчатой рубахе.
— Вот, Антоныч, принимай… — вздыхает отец, — Привез на перевоспитание.
— Папа!..
Что он творит?! Какое еще перевоспитание?! Я прекрасно воспитана! Зачем он так позорит меня?!
Мужик, которого папа назвал Антонычем, почесывая густую бороду, осматривает меня так, будто корову покупает. Я вздергиваю подбородок и, тряхнув волосами, устремляюсь обратно в машину.
— Стоять! — рыкает отец.
— Я здесь не останусь! Вези меня домой! Быстро!..
— Слушай, Антоныч, ты ее не жалей… — говорит он, ловя меня за руку, — Голова у нее рабочая, руки-ноги тоже на месте. Эксплуатируй по полной.
— Папа шутит! — смеюсь кивающему Антонычу.
— И что я тут с ней делать буду? — спрашивает тот с сомнением, — Мух от нее отгонять?
— Найдешь ей работу. Пусть вкалывает.
Вручив мое запястье этому мужику, отец посылает мне предостерегающий взгляд, разворачивается и садится в машину.
Застыв на месте, я ошарашенно за ним наблюдаю.
Ну, нет!.. Не может быть! Не верю!
Мотаю головой, когда внедорожник сдает назад, а затем резко стартует с места.
Я смотрю вслед, пока в воздухе не растворяется поднятое им облако пыли.
— Он сейчас вернется, — сообщаю Антонычу, — Это тактика такая. Запугивание.
Он отпускает мою руку и тянется к чемоданам.
— Нет-нет, — улыбаюсь я, — Оставьте. Папа сейчас вернется. Он не поступит так со мной.
— Как знаешь, — пожимает плечами мужик и, развернувшись, не спеша, шагает к дому.
Сцена выгрузки меня из отцовского джипа, увы, не прошла без свидетелей. Кроме старого пса и Антоныча мой позор видели еще несколько человек — пара особей мужского пола, разглядывать которых я ни за что не стану, и откровенно ухахатывающаяся надо мной женщина необъятных размеров.