Глава 1
Василина
Губы Рафаэля, влажные и мягкие, путешествуют по моему лицу, съедают часть помады, сползают по шее и тот момент, когда добираются до кружевной кромки лифчика, кто-то выдергивает меня из объятий парня самым наглым образом.
Сначала в лицо ударяет яркий солнечный свет, а затем в сонное сознание врезается громоподобный голос отца:
— Василий!.. Подъем!
— Не-е-ет… — хнычу, отказываясь просыпаться и пытаясь спрятаться под одеяло с головой.
Однако, когда на моей лодыжке смыкаются его пальцы, я пробуждаюсь окончательно.
Василий?! Срань Господня!.. Это очень и очень плохо. Так меня папа называет только в крайних случаях — когда я крупно косячу.
— Что с моей машиной?!
— М?.. — невинно хлопаю глазами, — А что с твоей машиной?
— Я тебя убью!.. Коза! — взрывается он, багровея, — Встала, быстро!
— Ты же в командировке… — лепечу я, скользя по атласной простыни вслед за движением его руки и приземляясь задницей на груду сваленной у кровати моей одежды.
— Ты разбила Майбах!.. Кончила свою машину и решила взяться за мою?! Я же сказал, чтобы ты не приближалась к ней!
— Это вышло случайно! Я наехала на столбик, который был установлен в неположенном месте!.. — тараторю быстро хриплым ото сна голосом, — И я собираюсь писать жалобу, ясно!..
— Ой, заткнись! — рявкает отец и, развернувшись ко мне спиной, раздвигает дверцы огромного встроенного шкафа и выдергивает с нижней полки три розовых чемодана, — Собери шмотки. Ты уезжаешь!
— Уезжаю?! — соскакиваю на ноги, — Куда?.. Ты купил мне путевку на Бали?! Правда?!..
Я подписана на канал «Гармония сознания. Лучшая версия тебя» и уже два месяца мечтаю поехать на Бали — открывать свои женские чакры.
— Бали… ага… чтобы через полчаса была готова.
— Я не могу за полчаса! Папуль, я не могу за полчаса! — начинаю паниковать, — Мне нужно в салон… и прикупить кое-что в дорогу… Я должна продумать образ!
Пятна на его каменном лице становятся ярче, крылья носа раздуваются так, словно за эту путевку он отдал последние деньги.
— Образ?! Ты можешь думать о чем-то, кроме тряпок?..
— Могу! Клянусь!.. — заявляю с жаром, — Я постоянно думаю о душе и смысле жизни.
Папа морщится, словно лимонной кислоты глотнул и, раскрыв один из чемоданов, одним движением руки смахивает в него содержимое полки. А там и джинсы, и свитшоты, и кашемировая юбка в пол, которую я почему-то не повесила на плечики. В ужасе прижимаю ладонь ко рту.
В кашемировой юбке на Бали?!
— Папа!.. Что ты делаешь? — бросаюсь к нему, но он отодвигает меня рукой.