— Варая, когда он придет в себя?
Стоп. Отцовский голос я ни с каким другим не перепутаю, а значит, все-таки хребет сломали. Да-а-а-а-а, шкафчик можно больше не заполнять, хотя самый верхний его ящик все еще остается пустым. Все равно толку от него больше нет. Неплохо было бы послушать, что обо мне думают и говорят, пока считают меня временно выпавшим из гнезда сознания, может, и нарою что-то душесогревающее для приятной смерти. Почему же мне так хочется улыбнуться? Я вроде умирать собрался, а мне совсем не страшно. Да-а-а-а, похоже, мне, когда били по хребту, еще и голову задели, и, судя по невесть откуда взявшемуся желанию постоянно держать на лице гримасу удовольствия и счастья, весьма прилично. Ладно, все, хватит причитать. Давайте, мои ушки, слушайте внимательно, что скажет о произошедшем со мной и моих перспективах лучшая лекарка империи Варая, а вдруг….
— Варая, когда он придет в себя?
Император, как всегда, влетел в помещение на полной скорости и, прежде чем кто-то из консилиума из трех лучших знахарей империи успел открыть рот, чтобы ему ответить, уже сидел возле сына и смотрел на них взглядом человека, который готов услышать правду, даже если она его не обрадует. Но они, все равно, очень сомневались, что после вынесения своего вердикта покинут дворец на своих ногах. Вероятность, хоть и маленькая, того, что их могут и вынести, и дай Святой ветер, чтобы головой вперед, а не ногами, все же существовала.
— Все вон, — тихий голос Вараи услышали все находящиеся в комнате.
Двое знахарей начали степенно удаляться из комнаты, мысленно благодаря ее за свое спасение. Вслед за ними также плавно и тихо к выходу потекли Тени — охрана императора. Нельзя было не заметить, что плавность их походки и скорость движения в разы возрастала на выходе, порог комнаты преодолевался ими в затяжном прыжке газели, из последних сил старающейся оторваться от неумолимо догоняющих ее львов. Даже сам император чуть было не тронулся вслед за ними, но вовремя спохватился и успел сделать вид, что просто наклонился к сыну.
— Итак, — тихие шаги Вараи по комнате, а особенно какое-то зловещее выражение ее красивого лица не предвещали ничего доброго, — мой император, у меня для Вас есть хорошая новость, а за ней полная неизвестность. Пожалуй, начну с хорошей. Как Вы знаете, Вашего сына покарал Святой ветер, поразив его молнией, но он не убил и даже не покалечил его, а даже наоборот, дал ему своего рода перерождение. Наверное, на то у него были свои причины, и нам остается только догадываться, какие именно.