— Быстро у вас слухи разносятся, — чуть усмехнулся.
— Ещё слух прошёл, что людей ты наших побил, когда судно взял, — опять правый.
— Уважаемые, вы бы к делу перешли. А слухи пересказывать… Мне они не интересны.
— К делу, так к делу. Ты судно взял, людей побил, товар перехватил. А мы с этого товара и судна свою долю имели, — выпрямился вожак. Что-то в глазах сверкнуло, какая-то эмоция проскочила. Понять бы, какая.
— Прошли бы они мимо меня, и не получилось бы того, что получилось. Остальное меня не касается.
— Теперь касается. Доля наша утерянная на тебя падает. Ты нам и заплатишь. Сразу мы с тебя, конечно, высчитывать ничего не будем, а вот потом, когда торговать начнёшь, на ноги встанешь, тогда и вернёмся к этому разговору. Согласен? — и улыбается, ласково так, как будто великое одолжение делает. А вот теперь в глазах явный интерес светится. Ожили глаза-то.
Классический развод. Знакомо.
— Нет, ребята, пулемёта я вам не дам, — вырвалось само собой.
Сидящие напротив даже переглянулись.
— Правильно понимаю, что отказываешься платить?
— Правильно понимаешь.
— А если в один прекрасный день, или лучше ночь, дом твой сгорит и вместе со всеми товарами? Не боишься? Или по улице вдруг неудачно пройдёшь? Раз и споткнёшься на ровном месте?
— И восемь раз подряд на нож упаду? — подхватил я.
Правый даже хмыкнул весело на такое моё предположение. А центровой только руками развёл, мол, ты и сам всё прекрасно понимаешь.
— Нет, не боюсь, — стукнул о столешницу двумя арбалетами, мгновенным движением подняв их над столом. Теперь отчищать придётся от жира. Стол-то грязный. За спиной прошуршала одежда. Боковым зрением поймал блеск наконечников слева и справа. — Тихо, тихо. А вот вы не боитесь, что у нас может рука дрогнуть? Один раз? Но вам ведь и одного раза хватит? Верно? И своим там скажите, чтобы глупостей не наделали.
Это я на шум из-за стойки среагировал. Двери-то сзади не просто так заскрипели. Неждан развернулся на шум, который сразу же резко оборвался.
Опять тишина, вязкая и липкая, как, впрочем, всё в этой харчевне. Немного посидел на лавке, а ощущение, как будто прилип к ней намертво и жиром покрылся. Понимаю теперь ту рекламу про всемирно известное пиво, когда к лавке приклеивались штанами. Тут и без пива можно до конца жизни прилипнуть, а уж если смочить…
— Всё равно дальше этой харчевни не уйдёшь, — с полным спокойствием, даже как-то внешне безразлично произнёс главный. А глаза живые, азартом горят.
— Уйду. Могу прямо сейчас встать и уйти. Хочешь проверить? — и левый арбалет чуть довернул, прямо в грудь ему направил.