Куда-то исчезло, испарилось, истаяло вязкое ощущение от его старого имени – да, оно красивое, наверное, очень многим и нравится, и подходит, но смысл, вложенный главой рода Верхолётных, мешал Крамешу чрезвычайно.
«Владимиррр! – последний кусочек пазла, вращаясь в воздухе, долетел до зияющей пустоты и точно лёг на своё место, последнее кольцо брони накрепко спаяло всю уже непрошибаемую извне кольчугу уверенности. – Владимирр! Это точно моё имя!» – думал Крамеш, пока Таня не спросила, довольно обеспокоенно:
– Тебе не нравится?
– Пррости, я задумался, – спохватился он. – Нрравится не то слово – это прросто моё имя! Понимаешь?
– Очень рада. Оно тебе идёт.
Оно не просто шло! Новое имя, как это ни странно, обрубило последнюю липкую нить дедовской сети, исправило последнюю уязвимость Крамеша, так что его дед никак и не мог пробиться через уверенность, сломать силы, подчинить себе внука.
Крамеш, даже стоя напротив главы рода, вспомнил о том, как его теперь зовут, и порадовался этому, чрезвычайно возмутив деда неожиданной и неуместной улыбкой.
– Недопёррок! Да как ты смеешь! Ещё и ухмыляешься?
– Как смею? Легко! – Крамеш улыбнулся уже открыто и широко. – Запомни! Я тебе никогда больше не подчинюсь! Я не тот, кому ты давал имена, не тот, кого ты мог запиррать, заставлять и ломать. Я не позволю тебе пррричинять врред тем, кто мне доррог. Ты меня понял?
Первый раз за всю свою взрослую и такую долгую жизнь глава рода Верхолётных понял, что ему придётся отступить! Чужая воля оказалась сильнее, чем его, чужой дар – ярче и больше.
Именно чужой – этот ворон никаким образом больше не принадлежал его роду, его нельзя было вернуть, захватить, перехитрить или уговорить.
Но, конечно, дед не был бы самим собой, если бы не попытался, даже под действием чужого морока:
– Крррайн Верхолётный… Всеволод!
– Мимо! Эти имена дал мне тот, кому я был не нужен сам по себе. Теперрь я не имею к ним и к тебе никакого отношения. Тебе прридётся подчиниться!
Никогда глава семьи Верхолётовых не думал, что ощутит такой силы воздействие… и от кого – от собственного внука!
Разлетелся прахом его собственный запрет, поставленный когда-то на волю внука и пользование им его даром, начал замирать, слабеть его собственный морок…
– Стой! Не смей! – крикнул он. – Я… готов рразделить с тобой власть в рроду! Но ты должен прривести женой ту ворроницу! Прредставляешь, какой мощи у вас будут птенцы!
– Ты так ничего и не понял? – Крамеш невесело пожал плечами, не отводя глаза. – Мне не нужна власть, не нужен такой ррод, и уж, конечно, я не собирраюсь выбиррать жену таким обрразом!