Сегодня нас поздравляли гости, желали нам крепкого счастья, желали прожить еще двадцать лет вместе. И они даже представить себе не могут, что, возможно, нашей семье именно сегодня пришел конец.
Больше всего меня раздражает в этой ситуации, что Руслан просто взял и уехал. Он просто уехал, ничего толком не объяснив.
Сказал, чтобы я выбросила эти глупости из головы. Но это же не глупости! То, что я видела на фотографии, это измена. И по-другому не назвать.
Было бы проще, если бы он со мной поговорил.
Я выхожу на улицу, стараюсь выдавить из себя доброжелательную улыбку, а сама смотрю на гостей, скольжу оценивающим взглядом по женщинам. Интересно, с кем-то из них у него была связь?
Среди присутствующих есть наши родственники, а также сотрудницы по работе, просто знакомые. Тут очень много красивых и привлекательных женщин, в том числе и молодых.
Мне становится больно от той мысли, что он мог меня обманывать не один и не два раза, а я даже ни о чем не подозревала.
Я подхожу к гостям, общаюсь, улыбаюсь, принимаю поздравления, объясняю всем, что Руслану срочно пришлось уехать по работе, ловлю понимающие взгляды.
Внутри меня сжигает боль, мне хочется кричать и плакать, Мне хочется всем рассказать о том, что произошло, но я понимаю, что нельзя выносить подобное на публику.
Даже если в наших отношениях это точка, то я никогда не найду в себе силы рассказать окружающим, что именно послужило причиной нашего разрыва. Лучше все сделать тихо-мирно и обо всем забыть.
Сейчас самое страшное для меня – это то, как я скажу нашим дочерям, что мама и папа не будут жить вместе.
Часть гостей расходится, я спокойно выдыхаю. Остаются только самые стойкие, они сидят за обеденным столом в нашем саду, продолжают пить вино и шумно разговаривать.
Время тамады уже закончилось, и она намекает мне, что ей пора уезжать.
– Да, уезжайте, я сама разберусь с гостями.
Остается только Галя со своим мужем, Марина и еще несколько девчонок, а также один из сотрудников Руслана.
Больше всего меня раздражает, что Галя и Марина все еще тут. Они видели мое состояние, обсуждали меня, но при этом не собираются уходить, будто ждут продолжения представления, а я считала их подругами.
О какой женской солидарности может тут идти речь?
Ни о какой.
Даже подруги не поддержат тебя в трудную минуту. Сейчас я это начинаю понимать. Я возвращаюсь на кухню, вижу, что помощница по дому, которую я вызвала сегодня, убирает грязную посуду и остатки еды.
Мне не хочется здесь находиться, я снова возвращаюсь в сад.
Слышу, как в кармане вибрирует мой телефон.