Огромный ангар, полный полусгнивших лодок, валяющихся как попало. Внутри вонища от тины, гнилого дерева и ещё чего-то химического. А ещё тишина.
— Ау! — крикнул я для приличия. — Есть кто⁈ — и пошёл осматриваться.
Обошёл весь ангар, но так никого и не заметил. Никого и ничего. Хоть бы крыска какая для приличия пробежала, что ли? Что ж, на ум напрашивается то, что это самый обычный обман. Но вот вопрос — зачем кому-то понадобилось выманивать меня из «Марины»? Да понятно зачем. Тылы открыты, и прямо сейчас Джулия и «Марина» в опасности.
Но… скажем так: обмануть меня очень сложно из-за прокачанного восприятия. Вторая, блин, натура. Почему-то люди думают, что остроту реакции и интуицию можно прокачать лишь тогда, когда в тебя стреляют или швыряются острыми предметами. Разум обостряется, мозг начинает больше доверять телу и его рефлексам, и человек выходит на новый уровень восприятия. Через опасность, угрозу, адреналин и всё такое прочее.
Ну да, ну да…
А вы попробуйте одновременно поготовить на восьми конфорках. Причём половина из них будет заставлена соусами и разномастными пюрешками, которые сгорят к чёртовой матери, если позабыть про них дольше чем на несколько секунд. При этом на гриле шкворчит несколько стейков, которым нужно задать разную прожарку, позади что-то кипит в двух ванночках фритюра, благим матом орёт конвектомат, а овощи на салат чудесным образом не нарезают себя сами. И пиццу бы ещё в печи перевернуть другим бочком, пока не сгорела. И скорее всего, тебе не хватает посуды, да.
Вот когда у тебя обострены все чувства. Вот где адская концентрация. А я во всём этом живу ежедневно, и постоянно настраиваю восприятие на совершенно другой уровень. Плюс ещё волшебный взгляд, которым одарила меня сонная аномалия. То есть обмануть меня практически невозможно, и потому я уверен — Фёдор вовсе не пускал меня по ложному следу.
— Ну ла-а-а-адно, — расстроенно протянул я вслух. — Раз меня обманули, пойду-ка я обратно, — и побрёл к выходу из ангара.
Вышел на улицу, показательно громко захлопнул за собой дверь и досчитал до десяти. Затем вошёл обратно и практически не глядя, на голых рефлексах метнул в темноту нож. Метнул я его в то самое место, где по моим ощущения, энергетический фон был наиболее «пустым». Прямо вот до подозрительности.
Угадал! Нож вошёл не в пустоту. Раздался звук, похожий на хлопок, а следом за ним шипение. В воздух взметнулось облако серого дыма, который плюс ко всему начал мерцать очень унылым серым светом, и тут-то все иллюзии рассеялись.
Прямо по центру станции, там где секунду назад была свалка ненастоящих лодок, стояла моя сестра. Стояла навытяжку, как статуя, а вокруг неё на полу валялась целая куча чёрных матовых камней размером с кулак. И от каждого чёртова камня тянулась тонкая, почти невидимая в полумраке чёрная энергетическая нить. Будто паутина, нити спеленали Аню по рукам и ногам, лишая всякой возможности двинуться.