Мы даже не заметили, когда время урока подошло к концу. Физиономия Шипко, появившаяся в дверях, вызвала разочарование у некоторых моих товарищей. Неожиданно, но факт.
— Что? Уже? — Бернес заметно огорчился. — А мы только Льва Николаевича разобрали…
— Группа, построились. — Скомандовал Панасыч. — Лев Николаевич уже никуда не денется, в рот компот. Ему деваться некуда, Либерман. Он помер. А вот ты пока жив. И у нас с тобой очень много дел.
Детдомовцы начали с неохотой выбираться из-за столов и вереницей потянулись к выходу. Марк старался держаться в конце. Он, в отличие от Подкидыша, который постоянно провоцирует воспитателя, понял, что лишнее внимание со стороны Шипко — дело ненужное, периодически даже вредное для здоровья.
— Идем за мной на площадку. Строем! — Приказал сержант госбезопасности, уже привычно ни черта не объясняя.
— Етит твою налево… — Высказался за всех детдомовцев разом Подкидыш. Он шел как раз следом за мной.– Уже ведь утром все было. И бег, и площадка… Похоже, очередная хрень нас ждет. Не знаешь, что лучше… Тут всю башку умными словами продолбили, там сейчас по-настоящему долбить начнут.
— Разин, твое ценное мнение никто не спрашивал. — Шипко даже не оглянулся, отвечая Ваньке. Как топал вперед, так и продолжил топать.
— Вот зараза… На заднице что ли у него глаза и уши… Все слышит…Все видит. — Совсем тихо пробурчал Подкидыш.
Он демонстративно фыркнул в конце своей фразы, но больше ничего говорить не стал. Ясное дело, тут говори, не говори, а все равно будем выполнять распоряжения Шипко.
Однако, когда наш небольшой отряд добрался до площадки, тихо подвывать начали все остальные. Сюрприз в виде сержанта госбезопасности Молодечного, который при нашем появлении довольно потер руки, не сулил ничего хорошего. Этот кривоносый товарищ стоял рядом с площадкой и скалился, как дурак. Не знаю, что его так сильно радовало. Нас, к примеру, — вообще ничего.
— Значится так, черти… — Шипко остановился, развернулся и обвел наш строй взглядом.– Помимо физической подготовки вас будут учить самообороне без оружия. Как и говорил ранее, кое-кто займётся этим основательно, всерьез, а кому-то повезет гораздо меньше, ёк-макарек. Сейчас товарищ Молодечный имеет огромное желание посмотреть, что вы из себя представляете непосредственно в деле. А то вдруг среди вас…
Панасыч замолчал, с тяжелым сопением пялясь на меня. Потом продолжил:
— Да… А то вдруг у нас еще какие-нибудь особо талантливые граждане имеются…Итак, уважаемые, кто умеет драться? Когда я говорю «драться», то имею в виду способность выстоять хотя бы пару минут в поединке. Бо́льшего от вас ждать не приходится.