Какие, на хрен, ластобрюхие? Из какого источника он черпает эту «вселенскую мудрость»? Но наставника эта несуразность нисколечко не смущала!
— Последний вышедший на построение сегодня чистит общественный уличный нужник! — прокричал напоследок Болдырь, выходя из казармы.
Что ж, вполне себе мотивация, поскольку именно общественным, да еще и уличным нужником пользуются кто ни попадя, но в основном курсанты. Сами понимаете, как они им пользуются! Общественный нужник, это вам не нужник для комсостава и преподавателей! Вот там все действительно чинно-благородно! И прицел ни у кого не сбит, и мимо цели при бомбометании никто промахивается, и подступы к вожделенному «очку» никто и не подумает минировать!
— Ох-ох-ох! Что ж я маленьким не сдох? — уже привычно проворчал я, погружаясь в шум и гам, в тяжелый запах кислых портянок и сапожного крема. Здравствуй, казарма, как же я по тебе «скучал»! Вокруг вскакивали со шконок, стремительно натягивая на себя форму, молодые курсанты военного училища, отныне — мои «верные соратники» по Силовой «учебке».
Как же со мной такое произошло? — спросите вы. А я вам отвечу — пить меньше надо, дорогие товарищи! Посидели мы надысь, отмечая мое просто «триумфальное» возвращение на службу. По-тихому посидели, тесным кружком: я, да командир, да товарищей Мозголомов пригласили — полковника Капитонова и майора Мордовцева. Отличными мужиками оказались ребятки, даром что день через день в чужих черепушках копаются.
А посторонние мыслишки переворачивать-перетряхивать, эт, я вам скажу, похлеще, чем в чужом исподнем рыться! Чаянья, надежды и проклятия, самоотверженность и предательство — все для искусного Мозголома как на ладошке! Сам-то я сколько раз себя ловил на всяких крамольных думках… О руководстве, о справедливости, о жизни… Как в своем прошлом, еще в том, родном мире, когда на нары присел, в принципе ни за что… были мыслишки разные, чего скрывать-то! Так и сейчас… И если бы вместо Капитонова с Мордовцевым гад какой попался — так бы можно было все повернуть-вывернуть, что на тех же нарах и пришлось бы жизнь доживать! А то и лоб зеленкой! Так что понимаю я их — служба! Неприятно, противно подчас, а то и тошно! Но долг, он превыше всего! Терпи, боец!
Звали на отметку и профессора Виноградова. Наш великий эскулап как ярый хранитель клятвы Гиппократа, ессно, не одобрил сие веселое мероприятие, однако быстро согласился. Чем меня несказанно порадовал! Хотелось отблагодарить этого замечательного человека, столько для меня сделавшего. За время, проведенное в его лаборатории, мое здоровье неслабо так поправилось! Я уже себя не столетней развалиной ощущал, а минимум этаким девяностолетним живчиком! А то восьмидесятидевятилетним! Хоть сам Владимир Никитич и утверждал, что такое в принципе невозможно. Просто мое физическое состояние постепенно достигает оптимального значения для моего реального возраста — болячки-то он мне подлечил, а дальше сам организм начал работать несколько эффективнее. Ну да Бог с ним! А вот чувствовал я себя на самом деле лучше с каждым днем!