— Ну и зачастила, красавица! — слегка восстановив дыхание, произнес я с легким укором. — Прям Трындычиха, вот ей-ей! Хоть отдышаться дай!
— Ой! — пискнула девчушка, прикрыв рот ладошкой. — Простите, меня, глупую, дедуля!
— Никакая ты не глупышка, просто кровь молодая, горячая в тебе прямо кипит! А вот у меня, что у рыбы подледной — дохлая, густая и холодная…
— Скажете тоже, дедунь! Я ж Медик как-никак и о крови всяко побольше вашего знаю! — напустив на себя донельзя умный вид, заявила девчушка.
После этого недвусмысленного заявления Виноградов громко и весело рассмеялся:
— Ох, и язва ты, Аннушка! Уела-таки старика! И не стыдно тебе?
— Молодец! — похвалил я девушку. — Так мне и надо! А то нате, состроил из себя важного специалиста по кровяным тельцам. А вы, Владимир Никитич, не стыдите её. Пущай своим ходом хотя бы до ваших седин дорастет, а там, глядишь, и поумнеет. Кровь ведь она не только химическим составом различаться может! В ней ведь и частицы души нашей бессмертной циркулируют!
— Нет её, никакой души! — сжав с хрустом кулачки, возразила девушка. — И бога нет! И рая! — Этот атеистический порыв чудесным образом преобразил милую мордашку девушка: щечки заалели, глазки сверкнули — революционная фурия во всей красе, право слово. — Я вообще не понимаю, как вы, настоящие коммунисты, можете на полном серьезе рассуждать о таких вещах? — продолжала яриться девчушка.
— Нет Бога… — проскрипел я, лукаво ухмыляясь под бинтами.
— Вот же… Вот! — Тут же подхватилась деваха. — Нет Бога!
— Кроме Аллаха, — неожиданно добавил я, — а Моххамед — пророк его!
И тут вся остальная компания, включая оснаба и Виноградова, громко заржала.
— А ну вас! — обиженно заявила Аннушка и, покраснев, стремительно выбежала из палаты.
— Ай-я-яй, товарищи! — укоризненно просипел я. — Довели-таки до белого каления студентку-комсомолку-спортсменку и просто красавицу!
— Ничего страшного, — утирая выступившие от смеха слезы, произнес Виноградов. — Иногда полезно на жизнь и под другим углом взглянуть — очень, знаете ли, горизонты расширяет!
— Владимир Никитич, так нам с товарищем Стариком уже можно поработать? — обратился он к Медику. — Дело срочное, не терпящее отлагательств…
— Насколько обширной предполагается эта «работа»? — поинтересовался Виноградов, немного знакомый с жесткими принципами работы контрразведчиков. — Планируете ментальные воздействия? Какой степени?
— Да, планируем, — не стал скрывать Петров. — Воздействия первой степени, а, возможно, и высшей…
— Ну, если желаете дедушку доконать, — нервно потер руки Владимир Никитич, — можете начинать прямо сейчас… Я, конечно, сделал всё, что мог, но и вы поймите — старику сто два! Вы представляете себе, что это такое? Честно говоря, я против таких воздействий, даже на более молодых товарищах… Сто два года! Немыслимо! — Никак не успокаивался профессор.