— Педики? — переспросил генерал-лейтенант. — Это кто? Педиатры или педагоги?
— Так вот и я о том же спросил! — усмехнулся майор. — Но мы с вами, товарищ генерал-лейтенант, ни разу не угадали! Педики — это педерасты-мужеложцы! Представляете?
— Как это? — реально едва не «выпал в осадок» Медведев. — Мужеложцев? По телевизору?
— Да и телевизор не столь распространенная штуковина, товарищ генерал! Не каждый смертный её себе позволить может! Даже в ихней гребаной буржуинии!
— Странно, — произнес оснаб, когда стихли возмущенные возгласы генерала и майора, — очень странно…
— Ну, так и я о том же толкую, товарищ оснаб! Причем этот контрик трухлявый все время говорит «у вас». То есть, можно сделать вывод, что у него — это не у нас, то есть не в СССР. Я попытался его на чистую воду вывести, откуда его к нам забросили. Но пока не преуспел. И еще: он утверждает, что уже умирал, но нежданно-негаданно «воскрес»! Ну, это уже форменная бредятина! Его надо в спеццентр, для опытов…
— Хорошо, майор, — кивнул головой Петр Петрович, — ваши замечания очень ценные! Но насчет спеццентра — это вы… — И он укоризненно покачал головой. — Не ровняйте нашу науку с нацистской!
— Виноват… — в очередной покаялся Засядько.
— Полно! — Остановил его взмахом руки Петров. — А теперь хотелось бы посмотреть воочию на вашего «престарелого контрика и диверсанта», — с едва заметным сарказмом произнес он.
— Так это, товарищи, может, сначала перекусите? Егоров уже, наверное, на стол собрал…
— Сначала дело, товарищ майор! — непререкаемо заявил оснаб.
— Так остынет же все… — печально произнес Станислав Борисович.
— А мы не гордые, майор! — хохотнул, поднимаясь с места генерал-лейтенант, — и холодного с удовольствием порубаем!
— Пойдемте, товарищи, — Станислав Борисович поднялся со стула и повел высокое начальство в подвал.
Оснаб с интересом осмотрел активированную систему защиты и изумленно покачал головой:
— Солидно! Лет двести, не меньше, а все функционирует!
— И причем без сбоев! — похвалился майор, хотя это в общем-то была вовсе и не его заслуга.
Петров дождался, пока майор деактивирует защиту, и первым зашел в услужливо распахнутую дверь.
Я сразу его узнал, когда он переступил через порог — Петр Петрович Петров, незабвенный товарищ летнаб, под началом которого я в сорок третьем проходил серьезную подготовку в разведшколе «СМЕРШа». По тому, как Петров сбился с шага и по изумлению, которое прорвалось сквозь его непробиваемую маску спокойствия, я понял, что он тоже меня узнал. Справившись с чувствами, Петров прошел в камеру, освободив проход для целого генерал-лейтенанта и знакомого мне майора. Это что же, по мою душу такая солидная комиссия собралась? Другого объяснения присутствия здесь такого высокого начальства у меня не было.