Тот в этот момент был крайне занят спагетти в соусе карбонара, так что лишь кивнул мне, указав на соседний диван. Стоило мне занять место, тут же появилась официантка, которая согнула спину в поклоне и невероятно заискивающе произнесла:
— Чего изволите?
— Эспрессо, пожалуйста, — ответил я.
Сотрудница ресторана ушла, а Артемий Львович отложил приборы и отодвинул тарелку в сторону. Вытерев рот салфеткой, адвокат отпил из бокала немного белого вина и, посмотрев на меня, заговорил:
— Итак, Игорь Васильевич, я всё выяснил, — начал Золотарев, поправляя манжеты рубашки. — Всё встало на свои места, и суть махинации теперь понятна.
— Я вас внимательно слушаю, Артемий Львович, — кивнул я.
— Согласно материалам дела, директор завода обратился к Василию Петровичу с просьбой о помощи, — произнёс адвокат. — Вашего отца убедили, что лишь приватизация и последующее перепрофилирование завода — единственный выход в сложившейся на тот момент ситуации. Будто только это могло спасти завод и сохранить рабочие места. На себя оформлять документы директор якобы не мог — у него уже был крупный кредит на дом, и ни один банк не дал бы добро на ещё один. Поэтому директору пришлось просить Василия Петровича, своего старого соратника, которому мог доверять. Вашему отцу было обещано, что все эти бумаги — формальность, и, как только появится возможность, все переоформят на директора.
Я покачал головой, но пока что говорить ничего не стал.
Отец и так уважал своего начальника. А уж если учитывать, что тот помог меня пристроить в лицей с последующим переводом в военную академию, то, можно сказать, был директору обязан. Разумеется, не мог отец отказать директору в такой ситуации — это было не в его характере, тем более что они не первый год знали друг друга и относились друг к другу очень хорошо.
Но с другой стороны, отец у меня хоть и наивный, но уж точно не идиот. Впрягаться в такую историю он бы не стал, понимая все риски. Уж что-что, а в делах завода он разбирался по долгу службы, должен был понимать, куда влезает. Стоило бы с ним встретиться и поговорить.
— Не переживайте, Игорь Васильевич, всё не так уж и плохо, — заметив, что я нахмурился, произнёс Артемий Львович. — Приватизация — это не нарушение закона. И проведена она по всем правилам. Проблема кроется в том, что потом с заводом и кредитными деньгами сделали. Но есть хорошая новость: Василий Петрович как минимум не подписывал платёжные поручения на перевод денег за рубеж. Что уже даёт нам поле для манёвра. А учитывая, что бухгалтерия завода исчезла, дело можно выиграть.