Аллея жила своей собственной, весьма удивительной жизнью. Но бывали дни, когда насыщенный событиями город вносил особые коррективы в шумный настрой, и тогда узкие улочки перегораживали металлические заборчики, а на входе возникали мрачные фигуры солдат Берегового корпуса. Чёрная с золотым форма скорее отпугивала, чем привлекала восхищённые взгляды горожан. Но дело было вовсе не в ярких шевронах, а в тех, кто носил её на своих крепких плечах. Местные жители давно привыкли к одной простой истине: городская власть не очень любит слышать голос народа. И чем громче одни пытались высказать свое мнение, тем активнее другие старались его не расслышать.
Вначале мэр Франк Друбовский, знаменитый меценат и любитель путешествий, терпел. Сохраняя титаническое спокойствие, он пытался разговаривать, обещать и желал быть услышанным. Но у толпы было иное мнение. На призывы утихомириться и разойтись она улюлюкала и захлёбывалась пьяными угрозами, когда ей обещали выполнить вдвинутые требования — она выходила из себя и просила больше, как незнающий меры ростовщик. И вот когда власть исчерпала всевозможные меры, в городе появился специальный береговой корпус. В отличие от правящей верхушки, смоляные мундиры, как прозвали их горожане, не кормили толпу пустыми обещаниями и не просили подчиниться, они просто пускали в ход тонкие стальные плётки. И все сразу становилось на свои места. Стройные ряды военных вклинивались в разрозненные группы протестующих и, рассеивая собравшихся на мелкие кучки, гнали их по домам. Мэр ликовал, а поводов для дискуссий с властью становилось все меньше и меньше.
Но сегодня был особенный день. Сегодня, у жителей приморского города возникло жгучее желание пообщаться с представителями центрального адмиралтейства. И, хотя набралось таких не более пары дюжин, капитан-ротмистер Гларс Рьяной, командующий первого корпуса, решил выставить своих ребят на охрану ворот. Тем самым он продемонстрировал местным властям свою поддержку и умение действовать самостоятельно, не дожидаясь лишних распоряжений.
Требования нынешнего диспута, а вернее протеста, были достаточно безобидны и умещались на крохотном смятом листе бумаге. Слова «рекомендуем» и «настаиваем» были подчёркнуты два раза и повторялись в тексте чуть ли не через каждое слово.
— МЫ хотим справедливости! Вы обязаны нас услышать! Никто не должен отворачиваться от горожан! Мы единое целое!
Громче всех кричала рыжая девушка: короткая прическа, ярко-голубые глаза и неукротимый настрой противостоять всем и каждому. Выйдя из толпы, она подняла над собой самодельный плакат, на котором было изображено обычное рукопожатие — человеческая рука и перепончатая лапа. Рисовалось это творение за пару минут до начала протеста, поэтому смысл требования был весьма туманен. Впрочем, генералов из адмиралтейства это не интересовало. У них в тот день имелись задачи и поважнее.