Упав на колени, ныряльщик устало закрыл глаза. Но это не смогло удержать рвущиеся наружу слезы. Быстрая смерть или вечное одиночество — выбор судьбы был одинаково жесток.
Он не собирался произносить бессмысленные молитвы и искать утешения у предков. Зачем? Он потерял все, что имел. А тому, кто потерял прошлое, ни к чему желать завтрашний день.
Медленно приблизился к выходу, немного помолчал, а потом крикнул во все горло:
— Ну что, тварь! Иди и возьми меня! И я встану тебе поперёк горла! Я жду! Ну, давай, иди! Я весь твой!
Ло-ло пытался перекричать ветер и грозный рев стихии, а заодно боль и отчаянье собственной души. Превратив свой голос в грозное орудие возмездия, он стрелял из него снова и снова. И Нечто, ворвавшееся в его мир как стремительная и жестокая буря, услышало его.
Ночь наступала быстро. Стальные облака окружили остров, позволив северному ветру затеряться среди густых зарослей. Мир мгновенно затих, словно и не было никакого безумия. Волны отступили, на море воцарился штиль. Но тот, кто решил, что все прошло без следа, лишь тешил себя жалкой иллюзией. Это было лишь начало.
Из мрачных морских глубин вырвались бледные лучи Рубежных маяков: один у восточного края, другой — у Когтистой скалы. Игла голубого цвета пронзила толщу воды и достигла небес, образовав призрачные ворота. Именно так в бухту заходили торговые суда, минуя опасные рифы и швартуясь возле Цветущей гавани.
Внезапно луч потух, снова вспыхнул, но на этот раз намного ярче. Вода пришла в движение и закружилась, образовав широкую воронку. Тишину нарушил протяжный звон механического колокола — маяк подавал сигналы помощи. Но помочь было просто некому. Звук оборвался внезапно, сменился на протяжный хруст, следом за которым из воды показалась верхушка стеклянной кабины. Тишина не сменилась отчаянными криками. Их заглушил морской вихрь. Праведники пытались выбраться из кокона, но все попытки оставались тщетными, вода уже начала проникать внутрь. Покачиваясь на волнах, как гигантский поплавок, рубежный маяк стал быстро заваливаться набок. Кое-где вспыхивали яркие искры, вырывавшиеся из ошмётков рваных проводов и патрубков.
Оба маяка всего минуту виднелись на поверхности, а потом стремительно ушли под воду, словно некая сила резко уволокла их на самое дно. И наступила долгожданная тишина. Мир вновь погрузился в сокровенную тайну ночного безмолвия.
Здание адмиралтейства располагалось в конце самой оживлённой улицы города, на пересечении Прибрежной и Тенистой. Прямо напротив старого порта. Именно отсюда можно было попасть на шумный бульвар Пяти Бризов, где искусно замирали печальные мимы, а бродячие музыканты радовали своими балладами. Здесь было всегда многолюдно: пронырливые ребятишки, степенные прохожие и просто заезжие чужестранцы. Казалось, что весь город к середине дня стекается сюда, чтобы насладиться красотами старого квартала и укрыться под ветвями плакучих ив и лакриновых каштанов.