— Так лучше? — сухо спросил он ошалевшего от такой наглости Касаткина. Задыхаясь и затравленно озираясь по сторонам, тот все же кивнул.
— Лучше.
Осознав, что именно сейчас произошло, Касаткин взглянул на Реджи. Ученый лежал всего в метре от него и был без сознания, его пытались привести в чувство другие офицеры. Кто-то вызывал по внутренней связи медиков, но в целом суматоха и смятение на ЦП сменились вполне себе рабочей обстановкой.
— В какую, вашу мать, пропасть мы катимся? — зашипел на адмирала старпом. Он был не из трусливых и мог позволить себе спросить с кого угодно за неадекватное поведение, особенно если это было в интересах корабля и экипажа. — Что вы такое несли?
— Не здесь, — тихо шепнул на ухо Васильеву Соболев.
Старпом огляделся и понял, что все присутствующие на ЦП офицеры превратились в слух. Да, никто из них особых иллюзий насчет предстоящего сражения не питал — весь экипаж «Вольного» был готов и к битве, и к смерти. Так уж их воспитывали. Но сегодня произошло то, что подняло их боевой дух на высоты, ранее немыслимые. Сегодня весь мир увидел, что с ваэррами можно бороться, что их аппараты не неуязвимы, что по какой-то причине их можно запросто уничтожить плазменным оружием. Сегодня пред ними замаячила перспектива не просто погибнуть в безвестности, а продать свои жизни куда дороже, чем им представлялось раньше. А кто-то, возможно, робко, глубоко в душе подумал и о победе. Они допускали мысль о том, что погибнут, но при этом теперь могли надеяться, что им удастся утащить за собой на тот свет и этот чертов шар. И одно дело погибать, зная, что у них есть шанс на победу, зная, что в победу верит сам адмирал, и совсем иное — идти на верную гибель, видя, как их идейный вдохновитель сам прощается со всякой надеждой.
— Ты прав, — сказал Васильев сухо. — Отведи адмирала в его каюту. Я скоро буду.
Васильев дождался, когда с мостика выведут Касаткина, убедился, что Синаку оказали помощь и уже определили в лазарет, и только потом обратился к офицерам на ЦП:
— Господа, прошу внимания, — вся работа на ЦП вмиг прекратилась, в воздухе повисла тишина. — Мы все сегодня перенервничали, — начал свою речь Васильев. — Адмирал — тоже человек. Давайте будем к нему снисходительны и проявим благоразумие. Думаю, вам не стоит объяснять, что случившееся здесь не должно покинуть пределы центрального поста. Всем все ясно?
— Так точно! — хором ответили офицеры.
— Отлично. Тогда текущей вахте заступить на дежурство! Вахтенному офицеру следить за разгоном корабля. Держать связь с группой. Штурман!