— Анечка… любимая моя… ну что ты… тише, тебе нельзя нервничать.
Вот именно, что нельзя!
Так какого хрена вы все меня нервируете?
— Леш, уйди, пожалуйста.
— Не уйду.
— Мне нельзя нервничать, а ты… ты…
— Я буду тебя успокаивать.
Он садится рядом, гладит по голове, потом ложится, прижимает.
— Маленькая ты такая… всегда была маленькая.
— Ну, конечно.
— Маленькая. Красивая. Сильная моя девочка… расслабься, просто не думай ни о чём, всё будет хорошо.
Я хочу кричать — что хорошо? Тебя могут посадить, бывший считает, что может безнаказанно играть жизнями людей, что хорошо?
Но я просто молча реву. Тихо. Беззвучно.
Я не хочу быть сильной.
Я устала быть сильной.
Я хочу на ручки.
— АНЯ.
Он просто рядом. Обнимает Крепко.
Чувствую его дыхание. Губы на моей макушке, на висках, плечах. Он поворачивает меня осторожно. Знаю, что тушь размазана, но мне плевать.
Я сама размазана! Есть ли мне дело до туши?
— Прости меня, Ань, я виноват. Мне стоило просчитать всё заранее. Понимал же, что он… Просто хотелось верить, что… тебя он пожалеет.
Да, мне тоже хотелось в это верить.
Очень сильно хотелось.
А зря.
И вообще… ну, что вот я расклеилась?
Сама мужика на ужин зазвала, сама придумала, сама обиделась?
Он в чём виноват? В том, что он мужчина с Марса, а я дама с Венеры?
Порываюсь встать.
— Ань, ты куда?
— Борщ разогрею.
— Борщ подождёт.
Меня мягко прижимают к кровати. Нависают.
Красивый он всё-таки мужик.
Парень был красивый, а мужчина…
Сильный, крепкий, мощный, с рельефными мышцами, лицо у него очень даже свежее, выглядит гораздо моложе своих сорока трёх. Седина есть, но она в тему.
Соль с перцем. Кожа смуглая, она всегда у него была чуть смуглой. Щетина.
Ему бы найти женщину лет тридцати, без заморочек, без бэкграундов, без онкологии в анамнезе и сумасшедших бывших. Она ему родит парочку сыновей и лапочку дочку. Будет вести его дом, объяснять домработнице, какой борщ любит Алексей Николаевич, ездить с ним по элитным курортам, носить костюмы от Шанель и Диор, тяжелый люкс, олд скул… Иногда может надеть что-то попроще, полегче, типа Дольче Габбана или даже Жакмю.
— Аня, даже не думай, никуда я тебя не отпущу!
А я не думаю.
Я знаю.
— Ты голодный, тебе нужен борщ.
— Я голодный да, но борщ мне не нужен.
Смеётся, передразнивая, потом целует мягко… сцеловывает слёзы с моих щек.
Хорошо.
Расслабляюсь.
Пусть делает.
Пусть любит.
Хочу быть слабой.
Он жадный, на самом деле голодный. Мне это нравится. Нравится, как он вертит моим телом, как мягко заставляет подчиняться, как завораживающе чувственен во всем. Мне хорошо.