— И тебя не смущает, что я…рожу ребёнка. От другого мужчины. И…ребёнок будет плакать,
кричать ночами… Мы с тобой уже не в той форме, чтоб так легко переносить плач
младенца и бессонные ночи, — отметила я.
— Не смущает, — ответил Виктор. — Мне бог детей не дал… Так может теперь даёт? Я
готов принять твоего ребёнка. Он же твой, как он может быть чужим?
— Мне приятно это слышать. Это очень ценные слова, правда, — сказала я, сжав в ответ
его руку. — Не каждый мужчина согласиться на такое.
— Если любит женщину, то согласится, — ответил он.
— Думаешь?
— Я не думаю. Я знаю, — сказал серьёзно Виктор. — Я готов воспитывать ребёнка вместе
с тобой и во всём помогать тебе. Если ты этого, конечно, захочешь.
Мне было приятно это слышать, появилась надежда на то, что всё не так уж плохо в моей
жизни. Но всё-таки меня терзали сомнения…
Не слишком ли радужно Виктор представляет себе уход за младенцем? У него нет детей,
он не знает, что такое эти бессонные ночи и крик малыша… Я один раз проходила это —
очень тяжело. И это было давно, я была молодая… А теперь и сама уж не знала, как
буду справляться. Скорее всего, мне придётся нанять себе какую-то помощницу, вряд ли
я справлюсь сама в свои сорок пять с таким тяжёлым испытанием одна. Слава богу,
средства у меня на это имелись, моих накоплений и декретных выплат хватит, чтобы до
конца отпуска по уходу за малышом нам хватало на всё, включая няню…
Но Виктор всё же, как мне кажется, очень отдалённо представляет себе, на что
подписывается…
— Ты не понимаешь, что такое кричащий младенец уже какую ночь, а тебе утром на работу
в отдел. Это не так легко, как может показаться со стороны, Витя, — заметила я.
— Ничего страшного, — ответил Виктор. — Другие же как-то справляются. Чем мы хуже?
Какая нужна помощь — на меня можешь рассчитывать. Ты ведь уже мама, научишь и меня
как ухаживать за малышом. Мне не довелось подержать в руках своё дитя, но… Подержу
твоего. Будет и мой. Наш с тобой. И мы справимся.
И всё-таки с трудом верилось мне в эту сладкую сказку… Казалось, что подвох
обязательно должен быть.
Или я уже обжёгшись на молоке дула на воду?