— Пусть знает с пелёнок, кто главный мужчина в её жизни, — я улыбнулся и снова прижался щекой. — Правда, солнышко? Папа будет самым строгим и самым любящим.
Если бы кто знал, как я жду августа. Жду, чтобы наконец взять свою дочь на руки, вдохнуть её запах и пообещать, что весь мир будет у её ног.
Токсикоз Авроры наконец отступил, и я выдохнул с огромным облегчением. Теперь она стала ещё красивее. Животик начал округляться, грудь налилась сильнее, а походка изменилась — стала более аккуратной, осторожной, будто она несёт самое ценное сокровище. Я про себя называю её «моя уточка». Несколько дней назад мы гуляли по ТЦ, и я не удержался — затащил её в детский отдел. Там увидел нежно-розовые пинетки, пудрового цвета, в маленьких стразах. Такие крошечные, что у меня в ладони поместились обе. Я купил их не раздумывая. Аврора смотрела на меня с улыбкой и покачала головой: «Ты уже совсем растаял». А я только пожал плечами: «Это для моей принцессы. Пусть привыкает, что папа её будет баловать».
— Они такие крошечные… — прошептала Аврора, когда мы вернулись домой. Она сидела на диване, а я стоял на коленях перед ней, прикладывая пинетку к её животу. — Представь её ножки. Маленькие, розовые, с этими стразами. Я уже вижу, как она будет топать по квартире.