— И тебя тоже прельстило громкое имя генерала?
— Меня прельстило не имя, а девочка, — с оттенком обиды в голосе отрезала ведьма. — Тихая, замкнутая и даже боязливая. Я поняла, что нужна ей больше, чем Мильдгите. Та родилась со стальным стержнем, а Даниэла стала железной благодаря мне, — не без гордости отметила она. — Прошли годы, прежде чем Даниэла из крошечного неприметного бутона превратилась в яркий экзотический цветок. Бесстрашную леди-красавицу, талантливую чародейку, которой мечтал обладать чуть ли не каждый лорд Треалеса.
— А что же Гита? Её кто-нибудь забрал?
Девица она, конечно, противная, но детство у неё, похоже, было не айс. Мне даже стало немного её жаль. Ничего не могу с собой поделать, мне только дай кому-нибудь посочувствовать.
— Не сразу, но и она нашла свою наставницу. Бризелла была талантливой чародейкой, но скверным человеком. Думаю, Мильдгите пришлось с ней несладко. Но это не повод нападать на мою воспитанницу! На тебя! — не сдержавшись, воскликнула хирата.
Хорошо, про Гиту более-менее ясно. Хоть какая-то крупица информации. А теперь вернёмся к нашем баранам, ну то есть к козе Даниэле и грядущему (аж через два месяца) солнцестоянию.
— Так что там у тебя появился за план?
— Праздник летнего солнцестояния — очень важное для магов событие. Особенно для тех чародеев и чародеек, которые поклоняются Светлейшим.
— Для таких, как ты?
Эдара кивнула и чему-то улыбнулась, продолжая любоваться зелёным антуражем. Идиллией, которая царила в королевском парке.
— В этот день боги Светлого пантеона особенно милостивы к своим творениям, и я собираюсь испросить милости у Солнечной Азилиссы — богини света и красоты. Она поможет очистить душу моей воспитанницы от тьмы.
— А если не согласится? — с сомнением спросила я. — Вон Редфрит собирался заделать со мной ребёнка в первую же ночь после свадьбы, даже собрал целую команду жрецов-болельщиков, чтобы активно поддерживали нас молитвами и песнопениями, а всё равно не сработало.
— Я принесу Азилиссе жертву, — не растерялась хирата, уверенная в успешном воплощении своего так себе плана.
— Опять же, знаем, проходили — жертву приносили. А всё равно нет ребёночка. И в ближайшие два месяца точно не предвидится.
Думаете, Эдара растерялась, смутилась? Как бы не так. По лицу ведьмы змеёй скользнула усмешка, и она ответила:
— Я принесу ей такую жертву, от которой она уже точно не откажется. Можешь не сомневаться, я верну Даниэлу в это тело.
Не знаю кто как, а я вместо радости испытала беспокойство. Что-то мне всё это категорически не нравится. Мало ли чем Эдара решила пожертвовать. Вдруг на роль невинного агнца определила одну залётную душу, и Даниэла Ласкина больше никогда не выйдет из комы. Да и не известно, в коме ли я или уже успела переместиться в семейный склеп Ласкиных. Я всё меньше доверяла Эдаре и всё больше постигала масштабы своего попадания.