Помощники хирурга залили кисти гуманоида сплошным слоем слизи, чтобы четверни стало невозможно освободить. Прохлада, исходящая от силикона, больше не справлялась с перегревом организма, и ушедшая было испарина снова вернулась на ошалевшее лицо. Слёзы сочились из неморгающих глазных щелей; сопли стекали на впалые щёки. Четыре ноздри реконструктора ускоренно дышали, стреляя струями пара в стылый воздух подземелья.
Но вот пилка добралась до кости, и продвижение стальной ленты моментально замедлилось. Миару тут же изогнулся дугой, рвя кожу на спине. Жуки поспешили перекинуть через его таз и торс дополнительные стяжки. Глаза больного покраснели из-за полопавшихся капилляров; деревяшка в зубах заскрипела. Вопль перешёл на следующий уровень, на котором из перенапряжённого горла вырывался хриплый визг.
Клешни слизевиков придерживали обе части бедра, пока пилка усердно рассекала костные ткани. Кровь на паласе сразу вытиралась, поскольку Фёдор пристально следил за тем, вытекает ли она со стороны торса. Если кровь будет просачиваться слишком сильно, может потребоваться затянуть жгут потуже…
Внезапно в операционной стало как-то тихо. Жуки обратили внимание, что пациент больше не кричит и даже не дёргается. Не прерывая ампутации, мыслительный центр приказал маленькому ассистенту забраться гуманоиду на торс и приложить слуховое отверстие к груди. Гусень просочился под лапами больших братьев и выполнил поручение. Ему удалось услышать сердцебиение, но оно было каким-то чересчур слабым.
Когда хирург допилил кость, ассистент заметил, что ритм сердца замедляется. Другой головастик залез на голову Миару и попробовал уловить дыхание в области носа. Досадно было осознавать, но воздух по ноздрям вообще не циркулировал.
«Мы его теряем…» — подумал перерожденец — «Сестра, дефибриллятор! Ах, да… В средние века электричество только в молниях и в угрях…»
Доктор совершал последний рывок и рассекал мягкие ткани под бедренной костью. Тем временем другой слон снял со губ жуколова кляп и вынул жердь, на которой отпечатались следы от зубов. Рабочий закрыл лапками ноздри умирающего мужчины и сунул ему в рот свой хоботок. Дальше ассистент заработал, словно аппарат искусственного дыхания — раздувая и сдувая своё тело, он загонял воздух в лёгкие реконструктора, а потом выкачивал его обратно. Параллельно с этим слизевик делал клешнями непрямой массаж сердца. Важно было не переусердствовать и не сломать грудную клетку…
Хирург отложил пилку в сторону, отклеил гнилую ногу от коврика и отдал её головастикам. Те с удовольствием сожрут поражённый сепсисом обрубок и даже несварения не заработают.