Следующий небольшой промежуток времени мужчина просто сидел за столом, спокойно покуривая трубку и задумчиво разглядывая таблицу с родными для него буквами.
— Варха шантуро… — в итоге пробурчал бокат, тихо кряхтя и растирая своё лицо ладонями.
— Мир-р-рхоа шантур-р-ро, — внезапно подал голос слизевик.
Услышав эти слова, Миару резко нахмурился и пристально посмотрел на насекомое.
— Мир-р-рхоа шатур-ро. Мир-рхоа шанту-ро. Мир-хоа шанту-ро, — раз за разом повторял слон то словосочетание, которым Халима описал пластиковый браслет.
Сейчас полимерный ключ находился за пределами бункера. Но осы, нёсшие его на юго-восток, могли подсмотреть транскрипцию, записанную на слизевом стикере, и передать напоминание в центр.
Лицо инвалида постепенно, медленно искажалось, пока на нём не застыла гримаса сильного замешательства, граничащего с ужасом.
— Шантуро мирхоа! — наконец смог без заминок вымолвить слуга.
В тот же миг жуколов подскочил с табурета как ошпаренный. Оказавшись на одной ноге, он тут же грохнулся на спину. А дальше гуманоид, перебирая руками, спешно пополз назад. Широко раскрытые глаза боката не отводили взгляда от алюминиевого столика. Именно на стол, а не на жука, он взирал с каким-то необъяснимым страхом!
«Интересная реакция…» — подумал Фёдор. — «Как он там сказал? Варха шантуро… Что же он имел в виду? И что имел в виду старик, когда говорил „шантуро мирхоа“? Надо успокоить Миару и попробовать разобраться…»
Слон-ассистент перекрыл проход в аудиторию слизью, чтобы ампутант не уполз в коридор.
«Тебе отсюда некуда деваться…» — подумал мыслительный центр, направляя чёрного здоровяка к дрожащему, зажавшемуся в уголок гуманоиду.
(часть 2) Летающий баран
Слизевик-надзиратель подошёл впритык к одноногому пленнику, перекрывая собой обзор на пугающий Миару стол. Гуманоид выглядел сильно встревоженным, но не всецело погружённым в ужас, как при первой встрече со слоном.
Жук взял мужчину клешнями за запястья и потянул за них на себя. Даже сквозь толстый хитин слуга ощутил, что жуколов какой-то невероятно горячий. Температура его тела в области конечностей была значительно выше стандартной. И это при том, что он с голым торсом сидел в помещении, в котором Халима комфортно находился, будучи одетым в безрукавку, шерстяной свитер и толстый кафтан. Похоже, дрожь гуманоида была вызвана отнюдь не холодом…
Затем тюремщик вдруг заметил, что повреждённая губа у инвалида зажила. Хотя не прошло ещё и часа с тех пор, как он её раскусил!
«Ты же бокат, а не пиявка!» — подумал Фёдор. — «Откуда такая бешеная регенерация⁈ Неужели сыворотка…»