Это делалось повсеместно, и что самое страшное, совершенно открыто, не скрывая алчности!
Такими «негоциями» вороватые мерзавцы гордились, и цинично в том признавались, как это сделала любовница генерал-адмирала, проигнорировав даже светские «приличия»!
Сам Александр Михайлович считал, что когда идет война, такое поведение недопустимо, и должно быть решительно осуждено, хотя бы морально. Но «Сандро», а так его называли близкие, оказался буквально единственной «белой вороной» среди черной каркающей стаи. Если не считать самого императора и его супруги Александры Федоровны, с домашним прозвищем «Аликс», что приобрела на своего супруга огромное влияние. А так как после рождения в прошлом году слабого телом наследника престола, цесаревича Алексея, характер у нее стал несколько истеричным, и это оказывало определенное воздействие на императора.
— Наша 2-я эскадра победила неприятеля, и прорвалась с боем во Владивосток, — негромко произнес император, наклонив голову. Сандро иной раз замечал упрямство царственного шурина, которого он знал намного лучше других Романовых, что сейчас совещались в узком кругу. Ведь он был женат на его младшей сестре Ксении, которая была младше его на девять лет, тогда как император всего на два года — почти ровесники. Да и походили они друг на друга лицом и сложением, на чем многие обманывались.
Николай Александрович был скрытным по характеру, что многие воспринимали за «недалекий ум». И на том просчитывались. А вот то, что государь ненавидит своих родных дядей, которые сейчас высокомерно поглядывали на него, Сандро чувствовал кожей. Хотя все воспринимали это за привычное «ласковое обхождение» и доброжелательность, не замечая, как царь порой отводит свой взгляд от собеседника.
— Следующая такая победа, при которой потеряна ровно половина броненосцев и больших крейсеров, может оставить нас совершенно без флота, — недовольно буркнул командующий гвардий и Петербургским военным округом великий князь Владимир Александрович, которого даже царь побаивался. Но вот этой фразы Сандро не стерпел — сыграла обида за товарищей и мундир, который он носил.
— Со времен Синопа наш флот не знал подобной славы! Да, мы потеряли пять броненосцев, но только один из них можно действительно назвать новым, еще один имел современную артиллерию, а третий никуда не годный. Два броненосца береговой обороны считать таковыми не нужно, их место не в боевой линии! Неприятель же потерял действительно новый броненосец, построенный англичанами. И еще три броненосных крейсера, два из которых британского образца, а один итальянского. Это величайшая победа, ведь мы одолели врага, флот которого подготовлен самой «владычицей морей»!