– Мамочка, я буду очень послушной, не отдавай меня, пожалуйста!
Этот дрожащий, полный ужаса детский голос вырвал меня из вязкого тумана, окутывающего сознание. Он звучал так близко, будто кричал мне прямо в сердце, прорезая пелену оцепенения.
Затем пришли ощущения.
Легкое покалывание в кончиках пальцев, словно кровь, возвращаясь, пробуждала онемевшие нервы.
Холодный морской бриз, хлещущий по лицу, соленый и резкий, как пощечина.
Вдалеке – жалобный скулеж собак, смешанный с их отрывистым лаем, будто я оказалась в забытой богом деревне.
Но этого не могло быть. Ведь я…
Последнее, что я помню…
***
Днем ранее
– Микусик, за тебя! – громкий голос подруги, Миры, перекричал играющую музыку в ресторане, ее в ответ поддержали другие наши друзья.
Официант, ловко лавируя между столиками, расставил перед нами десертные тарелки, и яркий аромат шоколадного мороженного со свежей клубникой смешался с терпким запахом ягодного игристого вина.
Звон бокалов разлетелся по залу, как финальный аккорд моей свободы.
Сегодня мне исполнилось тридцать лет – все можно, все дозволено, и чужое мнение больше не сковывает, как в юности. Те, кто говорят, что после тридцати женщина теряет свою искру, просто не знают, как ярко может гореть этот огонь.
Уже 12 лет я управляющая загородным отелем. Семь из последних лет замужем за известным хирургом.
Не то, чтобы наш брак был счастливым, но жили и старательно делали вид семейной пары на публике. Этому не очень способствовала любовница, которую я обнаружила в нашей постели месяц назад.
Тогда делать вид уже было не за чем и не для кого.
Муж спокойно смотрел мне в глаза, когда расставлял все точки и запятые в наших отношениях. «Забирай свои вещи и вали на все четыре стороны», – бросил он тогда, словно я была лишь временной гостьей в его жизни. Но я не собиралась уходить с пустыми руками!
Когда мы поженились, супруг отчего-то не захотел жить на своей территории. Поэтому я продала бабушкину однушку, добавила свои сбережения, он внес треть – и мы купили просторный дом в престижном коттеджном поселке.
Счастье казалось осязаемым, но вскоре начал разыгрываться классический сценарий: задержки на работе, внезапные командировки, срочные операции.
Я начала подозревать его, но он клялся, что я – единственная.
И я верила. Снова и снова.
Дура.
Потом оказалось, спустя десятки безуспешных обследований, анализов и лекарств, что детей я иметь не могу. Рыдала на кафеле в ванной, пока не пришел супруг с работы. Так внезапно узнала, что для него это, в общем-то, облегчение.